– Я надеялась, что люди мало-помалу снова привыкнут ко мне, и тогда можно будет открыть нашу тайну. Ты должен хранить ее, Реймонд! – Тонкие пальчики с силой впились в его голые плечи.
– Но зачем вам теперь таиться? – Ему было больно видеть, что Фиона по-прежнему боится за свою дочь. – Я никому не дам ее в обиду!
– До сих пор я и сама с этим справлялась! – ревниво возразила она. – И почему же мы должны перестать таиться?
– Потому что мы поженимся, и она станет моей дочерью.
– Я не могу за тебя выйти. – Фиона отвернулась, и Реймонд окинул ее усталым взглядом. Ну и упрямая ему досталась женщина!
– Почему бы нам не пожениться, если мы любим друг друша?
Ох, временами он делается таким же тупым, как и прочие мужчины!
– Потому что над тобой стоит твой король! Если не ошибаюсь, он велел тебе жениться…
– На ирландке!
– Вот именно! Но я больше не дочь вождя и не имею никакого веса!
– Да, ты не дочь вождя! Ты – дочь королевы и полноправная наследница Гленн-Тейза! Поверь мне на слово – его величеству этого будет более чем достаточно!
– Реймонд, но как же приданое? У меня нет ни гроша за душой!
Он понял, как стыдно Фионе в этом признаваться, и поспешил возразить:
– Меня интересует только то чудо, которое ты сотворила с моей жизнью, и судьба маленькой девочки, мечтающей при всех назвать тебя мамой!
– Она так хочет жить вместе со мной, что часто плачет, – с трудом призналась Фиона.
– Вот и пусть живет! – подхватил де Клер. – Она знает, что я тебя люблю!
Фиона, натягивающая на себя платье, застыла. Неужели он уже успел поговорить с Шинид?
– И что она тебе сказала?
– Что тебе нужно, чтобы тебя любили! – Реймонд тоже решил одеться и поднял с пола штаны. – Должен признаться, что именно этим я и собирался заняться в первую очередь, – добавил он, окинув многозначительным взглядом ее дивное тело. Она не выдержала и рассмеялась.
– Вряд ли она имела в виду именно это.
Крепко поцеловав Реймонда в губы, чародейка расправила подол платья и вытащила из под ворота длинные волосы. Он повернул ее спиной к себе и принялся затягивать шнурки, с довольной улыбкой любуясь гладкой здоровой кожей. Теперь ему самому было невдомек, почему он так долго не решался поверить в магию, хотя имел доказательства под самым носом. Реймонд оглянулся и заметил в углу над камином одинокую орхидею, все еще торчавшую из стены.
– А почему ты не спрашиваешь, кто отец Шинид? – осторожно поинтересовалась Фиона, когда с тесемками было покончено.
– Это меня не интересует. Потому что теперь ее отцом буду я. Только скажи мне… – де Клер замялся, собираясь с духом, -…скажи, что это не Йен! – чуть ли не с мольбой закончил он.
– Конечно, нет! – Реймонд не скрывал своего облегчения, и Фиона с горечью добавила: – Я была совсем молодая. И я не расспрашиваю тебя о твоих женщинах, де Клер. А ведь их было у тебя немало!
Реймонд виновато улыбнулся в ответ.
– Только я знаю, кто отец Шинид, и эта тайна останется моей навсегда. Этот человек был случайным прохожим, подарившим мне немного тепла, когда я больше всего страдала от одиночества. Он ничего не значит для меня – кроме того, что я родила от него Шинид и у меня появилось близкое существо, которое я могла любить.
– Не мне тебя судить, – торжественно кивнул Реймонд. – Тем более что я сам не могу похвастаться своим прошлым. Ведь когда-то я поступил так же – искал утешения от одиночества.
– Моим утешением стала моя дочь. Ты даже понятия не имеешь о том, что она для меня значит! – Фиона наклонилась, чтобы надеть чулки.
– Имею. Я уже был отцом.
– Что значит – был? – испуганно спросила она.
– Несколько лет назад к моему дяде пришла женщина, медленно умиравшая от чахотки, и оставила ему ребенка. Она уверяла, что это мой сын.
Фиона следила за ним широко распахнутыми глазами, позабыв про чулок.
– Я не мог ей не верить. Мальчишка как две капли воды был похож на меня, и я стал воспитывать его как своего сына. – Реймонд прислонился к столу и скрестил руки на груди. Он не решался взглянуть на Фиону и обращался к ней стоя за кроватью. – Однажды я нанялся в войско к какому-то эрлу и собрался на войну, но Марк не хотел меня отпускать. Он умолял взять его с собой, но я запретил ему даже думать об этом. Мне казалось, он все понял.
– Ох, Реймонд, только не это…
Он посмотрел на нее, и в бездонных серых глазах Фиона прочла затаенную боль – те самые горе и скорбь, что он старательно скрывал от других.
– Увы, он не послушался меня и спрятался в обозе. Он проделал это так ловко, что я не подозревал о его присутствии до самого первого боя. Я оказался в самой гуще, и Господь свидетель, это было жестокое сражение. Это случилось уже под конец: я услышал, как Марк меня зовет. – Реймонд потер затылок. – Я был так потрясен, что застыл на месте, а он сжимал в руке свой детский клинок и бежал ко мне, сияя от счастья, ужасно гордый собой. Но враги не упустили своего шанса, и его ударили мечом. – Его голос прервался.