– Тебе нечего бояться меня, Фиона, – прошептал Реймонд, посмотрев ей в глаза. Он решительно распустил шнуровку на ее платье, обнажая плечи и грудь. Фиона сдавленно охнула и застыла, обмирая от страха и в то же время мечтая о новых ласках.
Де Клер медленно наклонился и взял в рот затвердевший сосок, заставив ее стонать от восторга. Фиона опомнилась лишь тогда, когда он положил руку ей на спину.
– Нет, не надо! – взмолилась она сдавленным шепотом. Ее прекрасное лицо покраснело от стыда, и это болью отозвалось в сердце де Клера.
– Доверься мне! – ласково попросил он.
– Я не верю мужчинам! – Фиона сделала слабую попытку высвободиться.
– Всем, кроме меня… – С этими словами он развязал шнурки, опустил платье до талии и осторожно прикоснулся к иссеченной шрамами спине. Она скривилась, но не пыталась его оттолкнуть.
Ее потрясло то, как благоговейно Реймонд гладил ее спину, словно она была столь же совершенна, как и остальное тело.
Вместе с состраданием в Реймонде просыпался и гнев. Он пожалел о том, что не может встретиться с тем, кто сделал это, и заставить его самого отведать кнута. Но де Клер тут же подавил в себе вспышку неуместного гнева и продолжал ласкать Фиону все так же нежно и терпеливо. Наконец он позволил себе наклониться и припасть губами к шраму, уродовавшему правое плечо. Жалобный стон зародился у нее в груди и замер на устах.
– Нет, Реймонд, не надо!
– Надо, – возразил он и поцеловал соседний шрам. Ему казалось, что отметины становятся бледнее в тот миг, когда он касается их губами. – Они уродуют не твое тело, а твою душу, Фиона, – нашептывал Реймонд. – А меня они нисколько не пугают, любимая! Они только доказывают, какой ты была стойкой и отважной, несмотря на молодость! – Он продолжал покрывать поцелуями ее плечи. – Между прочим, у меня шрамов не меньше, чем у тебя! Тебя ведь это не пугает?
– Нет. – Она выпрямилась и посмотрела ему в глаза. – Разве они могут пугать? Это же знаки воинской доблести и отваги! А мои – клеймо предательницы…
– Неправда! – твердо возразил де Клер, сжимая ее лицо в ладони и не позволяя ей отвернуться. – Это всего лишь следы бессильной ярости, которую недостойный человек сорвал на собственном ребенке. Ты действовала по велению сердца, Фиона, и виновата лишь в том, что умеешь любить!
Он понимал ее так, как не понимал ни один человек на свете, и это положило конец одиночеству, на которое была обречена ее душа на многие и многие годы. Наконец-то чародейка получила то, о чем мечтала! Понимание и прощение! Не в силах удержаться, она спрятала лицо у него на плече и снова дала волю слезам. Реймонд утешал ее как мог, уверяя Фиону в том, что она самая храбрая и самая прекрасная женщина в мире и что он желает только одного: чтобы она была довольна и счастлива. А он будет горд, стать тем человеком, которому она окажет эту честь и позволит сделать ее счастливой.
Она прижала пальчик к его губам, и де Клер молча посмотрел на нее, проведя пальцем по влажной щеке.
– Это правда, что ведьмины слезы приносят удачу?
– Слезы как слезы, – слабо улыбнулась она. – Нет, это не ведьмины, а слезы фей приносят удачу.
Он несмело рассмеялся, и Фионе стало ясно: Реймонд и сам не знает, верить ей или нет. Но возврата к прошлому не было: она любит этого человека, пусть даже эта любовь разобьет ей сердце и станет причиной ее гибели.
Реймонд любовался ею, гадая про себя, о чем она теперь думает. Фиона все еще казалась грустной, но голубые глаза вспыхивали от восторга в ответ на его ласки. Он осторожно потеребил ее соски, и чародейка вздрогнула всем телом, едва слышно охнув.
– Господи, как же мне нравится, когда ты так охаешь! – прошептал де Клер.
– Так чего же ты ждешь? – Она томно прикрыла глаза и сама прижала его руку к бедру.
Реймонду не требовалось другого приглашения: путаясь в складках платья, он нащупал то самое сокровенное место, что так ждало его ласки, и Фиона жалобно всхлипнула в ответ. Реймонду показалось, что он чувствует в эту минуту все, что чувствует она. Он ощущал каждую клетку ее тела как свою. С хриплым стоном он прикоснулся к лепесткам ее женственности, и чародейка придвинулась, еще сильнее прижимаясь к его руке.
– Ох, Реймонд… – вырвалось у нее, и от возбуждения у него потемнело в глазах. Он готов был овладеть этой женщиной сию же минуту. Фиона просунула руку и обхватила его разгоряченное копье. Задыхаясь, Реймонд отвел ее руку и прошептал:
– Нет, сейчас моя очередь! – Он не мог позволить себе полной близости. А вдруг Фиона забеременеет? Не хватало еще оставить ее с внебрачным ребенком на руках!