– Мне следовало остановить стройку после первого обвала, – процедил Реймонд, стиснув камень. – Под обломками могло погибнуть больше сотни людей.
– Совершенно верно, милорд. Это ни о чем вам не говорит? – С каждым словом Йен заводился все больше. – Если плотники трудились на совесть и если нет следов умышленного вредительства, то что же остается?
– Хотел бы я знать…
– Простите меня, милорд, за дерзость, но вы отлично все знаете! Вы просто предпочитаете этого не видеть!
Реймонд невольно отшатнулся, пораженный тем, как точно Йен угадал слова, нашептанные ему неведомым голосом в Круге Камней. Те самые слова, что так часто повторяла Фиона. Его взгляд снова приковал к себе камень с древней руной. Внезапно Реймонду стало ясно: это не он подобрал руну, а она сама его нашла.
Кит О'Каган хрипло закашлялся, безуспешно стараясь избавиться от душной влаги, заполнившей не только легкие, но и каждую клетку его тела. В тесной темнице было нечем дышать. Рана давно закрылась и больше не кровоточила, но это уже не имело значения: его убивало само это место. Он услышал чьи-то шаркающие шаги и мрачно уставился на старуху, принесшую ему еду. Она поставила поднос с водой и хлебом прямо на пол перед казематом.
– Нечего так смотреть на меня, Кит О'Каган! Узник подслеповато прищурился.
– Изольда! Великие боги, а я-то думал, ты давно подохла!
– Как бы не так! Зато ты точно отправишься на тот свет раньше меня!
Заключенный неловко встал на четвереньки, выпрямился и проковылял к решетке, зажимая рукой бок.
– Выпусти меня. Не пожалеешь!
Она лишь презрительно фыркнула в ответ, скрестив руки на груди.
– Ты все такой же! Нашкодил, а теперь лезешь из кожи вон, чтобы избежать наказания! За столько лет мог бы и повзрослеть, щенок несчастный!
– Ах ты, сука! – яростно прохрипел пленник. В припадке бешенства он даже кинулся на решетку в надежде добраться сквозь прутья до ненавистной физиономии, но не дотянулся на какую-то долю дюйма. Старуха как будто заранее знала, где ей встать. Она злорадно улыбнулась, и выцветшие глаза сверкнули былым задором.
– Помнится, ты называл меня совсем по-другому, когда хотел залезть ко мне под юбку! – Она окинула Кита с головы до ног презрительным взглядом и снова посмотрела ему в глаза.
– Это было много лет назад, – пробурчал он.
– А ты все равно остался таким же недоноском! Тебе сильно повезет, если дело кончится простой виселицей! – Изольда выразительно чиркнула себя пальцем по шее.
– Выпусти меня! – в панике взмолился он. – Ну что тебе стоит – ради старых добрых времен?
– По-твоему, я рехнулась?
– Ты все еще держишься за Фиону! – Кит с трудом сдерживал душившее его бешенство. – Разве мало она нам напакостила?
– Это Дойл обрек нас на проклятие! Он убил Эгрейн! И ты знаешь это лучше других!
– Ух как я жалею, что тебя тогда не вздернули! – Кит в ярости плюнул ей под ноги.
– Ну вот, ты опять валишь с больной головы на здоровую! – вспыхнула в ответ Изольда, но тут же успокоилась и сказала: – Это проклятие можно снять.
– Не раньше, чем подохнет эта ведьма! Не сойти мне с этого места, если я вру!
Изольда приосанилась, выпрямив свою сутулую спину. Ее темные глаза смотрели сурово и строго. Она не пожалеет своей жизни, чтобы леди Гленн-Тейза заняла подобающее ей место, и не этому жалкому человеку становиться на пути у колесницы судьбы.
– Подыхай в этой темнице, Кит. Тебе уже недолго осталось. А когда ты испустишь последний вздох, то вспомнишь, что для таких, как ты, у Господа уготован ад. Ты отправишься прямиком в преисподнюю и сможешь сам передать отцу моей госпожи, что она заняла то место, что предназначено ей по праву рождения!
Первыми полегли солдаты, освещавшие путь факелами. Еще мгновение – и вокруг воцарился кровавый хаос. Воины в серых плащах посыпались на отряд из засады в кронах деревьев. Факелы погасли, и в сгустившейся тьме Реймонд мог разглядеть лишь ближайшего бандита, которого требовалось убить. Вынимая из ножен меч, он широким замахом снес голову одному противнику и тут же повернулся к другому, готовому поразить Самсона в грудь своим копьем. Боевой конь не подвел хозяина: повинуясь нажатию колен, отступил вбок и взвился на дыбы, опрокинув нападавшего ужасными черными копытами.