Реймонд отлично чувствовал снедавшее ее радостное возбуждение, тончайшими иголочками впивавшееся в его кожу. Он и сам ощутил душевный подъем при виде того, как развеялась тень, постоянно омрачавшая это прекрасное лицо.
— Ну и почему же ты явилась именно сюда?
— Потому что могла это сделать и сделала. — Фиона все еще не привыкла к тому, как обостряются в его присутствии обычные чувства. Обведя взглядом загаженный двор, она добавила: — Похоже, со дня твоего появления здесь ничего не изменилось.
— Уже начинаешь упрекать меня в нерасторопности?
— Это только начало. Тебе еще многое придется выслушать!
— Только не сегодня, Фиона! — со стоном взмолился он. — Мне и без тебя хватает забот. К тому же я всю жизнь провел в походах и не привык обитать в четырех стенах.
— Грязь есть грязь, де Клер, где бы она ни была, — сердито возразила она. — Разве ты позволил бы так запустить свое оружие?
Реймонд ухмыльнулся. Фиона опять взялась за свое, а он был не прочь поспорить с этой дерзкой особой — пока речь не шла о более щекотливых предметах.
— На свете существуют различные степени загрязнения!
— Ну, здесь эта степень давно перевалила за грань возможного!
— Прелестно. Я согласен. Мы живем как свиньи. Теперь ты довольна?
Фиона не выдержала и улыбнулась. Для англичанина он был чересчур обаятелен!
— Миледи!
Фиона оглянулась. Оказывается, это был Элдон. Она тут же оказалась рядом, отругала его за то, что он так рано встал с постели, усадила возле стены и спросила:
— Как тебе дышится? Грудь не болит?
— Нет, миледи! Я пришел, чтобы спросить у вас позволения снять наконец эту проклятую повязку!
Фиона подняла на нем рубашку и слегка надавила на ребра. Убедившись, что пациент не чувствует боли она сказала:
— Да, можешь снять. Но не спеши браться за оружие или ездить верхом. — Эддон улыбнулся в ответ, и Фиона поинтересовалась: — А как дела у Берга?
Элдон кивнул в сторону строящейся стены. Его товарищ по оружию стоял возле каменщика и держал корзину с рабочим раствором, опираясь на толстую палку.
— Похоже, он тоже не жалуется!
— Спасибо вам, миледи. — Элдон робко прикоснулся к ее руке. — Я знаю, что без вас непременно отдал бы концы.
Чародейка сердито скривилась, явно считая это признание излишним.
— С вами все будет хорошо. — Фиона еще раз проверила, как срастается сломанная рука, и решительно выпрямилась, бормоча себе под нос: — Отлично, кости совсем не сместились… — Заставила пациента пошевелить пальцами и предупредила.» — Когда снимешь лубки, рука будет совсем слабой и вялой. Не спеши давать ей полную нагрузку, понятно?
Тот кивнул и жестом показал на Берга, спешившего спуститься к ним со стены.
Реймонд стоял в сторонке и следил за тем, как она весело болтает со своими пациентами, смеется и шутит. При этом ее руки действовали словно сами по себе, умело обследуя их травмы. Внезапно в глазах у де Клера вспыхнуло подозрение: чародейка достала кинжал. Но оказалось, что Фиона просто хотела снять швы с раны на лбу у Элдона. Откуда ни возьмись возле чародейки возникла старая Изольда с плошкой теплой воды и чистой тряпицей. Они обменялись парой фраз, причем Реймонд мог поклясться в том, что из глаз старухи капают слезы.
Фиона ласково погладила ее по плечу, взяла воду и тряпку и промыла Элдону рану. Реймонд мысленно попытался сравнить ее с ведьмой, отравившей его мать. И не смог обнаружить ничего общего — как ни старался. Ничегошеньки. И дело было не просто в разнице возрастов и внешности. Фиона никогда не попросила ни гроша за свои услуги и не хвасталась направо и налево своими колдовскими способностями. Реймонд сам назвал ее ведьмой перед своими людьми. Он грозил ей тюрьмой, он махал перед ней мечом — и все равно она ставила превыше всего благополучие своих пациентов. Де Клеру редко приходилось видеть в людях такое бескорыстие и готовность к самопожертвованию. Особенно если речь шла не об их близких, а о каких-то чужаках. Или о тех несчастных, что в два счета могли бы послать Фиону на костер в угоду своим предрассудкам. Между прочим, к этим любителям скорой расправы принадлежал и сам Реймонд. От внезапного стыда он чуть не провалился сквозь землю.
Может быть, она просто обладает даром целительницы и только тешит себя иллюзией насчет способностей колдовать?
А как же тогда ей удалось зажечь огонь в пещере? Ведь там не было ни одного сухого камня, хотя бы отдаленно напоминавшего кремень! Этому непременно должно иметься какое-то разумное объяснение, вот только Реймонду надо его найти. «А если ты не найдешь объяснения, — шептал в глубине души ехидный голос, — во что ты тогда станешь верить?»
Реймонд устало провел ладонями по лицу. Когда дело касалось Фионы, он мог с уверенностью сказать лишь одно: он хочет ее так, как не хотел ни одну другую женщину.
— А она хорошенькая, — заметил Николай, подходя поближе.
— Я не слепой, Ник.
— Они от нее без ума.
— Еще бы! — По сравнению с напряженно притихшей группой невест Фиона казалась особенно оживленной и обаятельной.
— Но в ней нет благородной крови…
Реймонд только насупился в ответ. Николай сыпал соль на рану, лишний раз напоминая о том, что Фиона не ровня де Клеру. Между прочим, он до сих пор не знает, какое положение занимала в замке ее семья.
Чувствуя на себе пристальный взгляд Реймонда, Фиона помогла Элдону подняться с земли. Он с Бергом отправился по своим делам, а Фиона вернула плошку с водой Изольде и шепотом спросила:
— Где она?
— На конюшне. Допроказничалась до того, что лорд Антрим заставил Коннала за ней приглядывать.
— Наверняка Коннал ей чуть шею не свернул! — пробормотала Фиона, подняв глаза к небу.
— Да, он не очень-то обрадовался. В отличие от нее. Фиона не сомневалась, что для Шинид Коннал был настоящим героем. Она украдкой посмотрела в сторону конюшен. Но Шинид видно не было, зато рядом по-прежнему торчал де Клер. Возле него стоял какой-то верзила с непомерно широкой грудью и пялился на чародейку так, будто явился на конский рынок за племенной кобылой. Она направилась к мужчинам, на ходу расстегивая свой плащ, но тут дозорные на башнях подняли тревогу.
Пока солдаты суетились во дворе, хватаясь за оружие, де Клер в два прыжка оказался на парапете. Ну и дурак. Фиона не стала бы так поспешно отдавать приказ закрыть ворота, чтобы через минуту снова их открывать. Тем временем Реймонд успел спуститься и вышел вперед. Только теперь людям во дворе стал, виден рыцарь, приближавшийся к замку. За ним ехал небольшой отряд. Солдаты охраняли пастухов, гнавших по дороге овец, свиней и коров. Караван замыкала череда повозок, груженных корзинами и клетками с птицей.
— Потратил все до последней монеты, милорд! — крикнул издали сэр Нолан.
— Превосходно! Все прошло спокойно?
— Да, милорд!
Реймонд прикинул на глаз численность стада и приказал Стэнфорту присмотреть за тем, чтобы скотину загнали в стойла, только что отстроенные заново у восточной крепостной стены. Нолан спешился и с довольной улыбкой стал отдавать распоряжения своим людям. О» явно гордился удачно выполненным поручением.
Фиона подошла к Реймонду и спросила:
— Ты принял мое предложение?
Склонив голову набок, де Клер сначала полюбовался растерянной улыбкой чародейки и только потом ответил:
— Это было лучшее решение. По крайней мере, теперь у нас есть возможность обзавестись своим стадом.
— Тогда тебе следует разделить самцов и самок. — В ответ на недоуменный взгляд она пояснила: — Они будут охотнее спариваться и давать потомство.
— И ты даже не краснеешь, когда говоришь о таких вещах?
— Это обычная жизнь: смена поколений, рождение и смерть. — Она смотрела на него со снисхождением, словно обращалась к ребенку. — Глупо делать вид, будто этого не существует. Хотя, наверное, так полагается вести себя непорочным невестам. Но не думаю, что это идет им на пользу.