– Патрик! – закричала Кэтрин. – Помоги мне! – Схватив О'Нейла сзади, Патрик рванул со всей силы, и Шон покатился вниз, увлекая за собой жену. С жутким глухим стуком женщина упала на живот и осталась неподвижно лежать на каменном полу.
– О господи! – опомнившись, простонал Шон, опустился рядом с женой на колени и перевернул ее на спину. Нос и губы Кэтрин были в крови, безобразные синяки уже проступали на ее белой коже.
– Она потеряла ребенка, – выдохнул Патрик. Шон медленно повернулся и посмотрел на большое алое пятно, которое росло на глазах, пропитывая насквозь широкую юбку женщины.
– Позови Мод! – заорал Шон, поднимая жену на руки.
– На следующее утро, – заканчивал свое повествование Сорли, – Патрик – кажется, он теперь ваш воин? – спустился в темницу и освободил меня. Шон дал мне коня и снабдил продовольствием. Мне хватило еды, чтобы добраться до замка Данлюс.
Хью, не перебивая, выслушал рассказ Макдоннела, а потом мрачно заметил:
– Ну что ж, Шон поплатился головой за доброту своей жены.
– Я уже говорил вам: не я приказал убить Шона О'Нейла, – беззлобно напомнил Сорли. – Он погиб, когда я ехал из Данлюса сюда. Мой сын, болван, решил отомстить за пытки, которым меня по приказу Шона подвергли в Данганноне. Неужели из-за этого мы с вами должны быть врагами?
– Нет, – медленно произнес Хью. – Ваш сын просто лишил меня удовольствия самому разделаться с любимым дядюшкой.
Сорли понимающе кивнул и спросил:
– Итак, что же вы ответите мне? Вы когда-нибудь думали о будущем Ирландии? И о роли клана О'Нейлов в истории нашей страны?
– Я не собираюсь поддерживать Бесса Тюдора, – откровенно признался Хью.
– Значит?..
– Восстание. Ирландией должны править ирландцы.
– Поистине замечательные слова, – кивнул старик. – Но как этого добиться?
– Северные и южные кланы должны объединиться, – сказал Хью. – Нам предстоит тайно обучать своих людей – стольких, скольких сможем принять на службу.
– Англичане разрешают нам держать пятьсот воинов, – перебил его Сорли Макдоннел. – Этого явно мало для победы.
– Нам разрешают держать пятьсот воинов единовременно, – улыбнувшись, заметил Хью. – Обучив пятьсот человек, мы уволим их и призовем на службу следующих пятьсот. И так будем поступать, пока не создадим армию.
– Простая, но мудрая мысль. – Макдоннел обнажил в улыбке пожелтевшие зубы. Ему определенно нравился молодой О'Нейл. – Но как мы вооружим армию, если нам запрещают ввозить в страну свинец?
– Свинец нам придется закупать по особому разрешению и уже после доставки в Ирландию отливать из него пули, – заявил Хью. – Но есть и другие дела, которые главам кланов придется решать самостоятельно. – Он озабоченно посмотрел в глаза собеседнику. – Крепости и замки в Ирландии, к нашему несчастью, находятся в плачевном состоянии.
– Да, вы правы, с этим нам придется справляться самостоятельно, но получить разрешение на ввоз свинца – дело нешуточное…
Старик замолчал, подумал и вдруг спросил:
– Английская королева благоволит вам настолько, что даст такое разрешение?
– Брат моей жены – фаворит Ее Величества, – ответил Хью.
– Вы можете стать самым знаменитым О'Нейлом в истории нашей страны, – заключил Макдоннел, окрыленный надеждой. Будущее Ирландии уже не казалось ему таким мрачным. – Если вы выступите со мной против Терлоу, у нашей родины появится шанс!
– Вы сомневаетесь в том, что я готов рисковать головой ради своей жены? Вы ошибаетесь, Кейт для меня – все!
– Ах да, леди Кэтрин, – вздохнул Сорли, улыбаясь своим воспоминаниям. – Когда ее привезли в Данганнон, она отказалась приветствовать Терлоу. Она сказала, что не собирается оказывать почтение свиньям.
Хью тоже улыбнулся, представив себе любимую – медноволосую, зеленоглазую, своенравную красавицу Кэтрин. В разговоре возникла пауза. Взгляды мужчин встретились.
– Когда вы ее видели последний раз, как она чувствовала себя? – тихо спросил Хью.
«Боже милостивый, – подумал Макдоннел, заметив страдание в глазах О'Нейла. – Он затеял женитьбу ради титула, а в итоге влюбился в свою жену!»
– Ей оказывали почести, словно знатной даме. – Макдоннел уклонился от прямого ответа.
– Черт побери! Я не об этом спрашиваю! – взорвался Хью.
– Знаю. – Сорли решил, что Хью следует знать правду, чтобы встреча с женой не принесла ему разочарования. – Ваши опасения вполне обоснованы: Терлоу изнасиловал вашу жену. Я слышал ее крики, но не смог предотвратить несчастья. Это было бы равносильно самоубийству. Вам придется смириться…
Хью побледнел, и лицо его исказила гримаса бессильной ярости. Он хотел что-то сказать и уже открыл было рот, но старик помешал ему, строго предупреждая:
– Умерьте свой пыл, Хью О'Нейл. – Макдоннел встал и, меняя тему разговора, сказал: – Ваши люди утомлены. Мои тоже. Мы отдохнем пару дней, а затем тронемся в путь.
– Согласен, – бросил Хью, поднимаясь со своего стула. – Мне понадобится время, чтобы предупредить своих доверенных людей в стане Терлоу.
Мужчины скрепили соглашение рукопожатием и вышли из палатки.
Была пятница. Вопреки заведенному порядку, в то утро Кэтрин не пошла на кладбище. Она сказалась больной и днем оставалась в своей комнате, чтобы, отсутствуя за ужином, не вызвать подозрений. Согласно ее плану, Тим должен был, как обычно, ждать ее утром во дворе и громко спрашивать всех, тревожась, не больна ли его госпожа. Кэтрин даже сумела так все ловко организовать, что о ее недомогании Тима уведомил сам Терлоу.
Вспоминая об утренней сцене, Кэтрин чуть улыбнулась. Как же легко удалось обмануть Терлоу.
– Мне плохо, – пожаловалась она ему, – у меня кружится голова и тошнота подступает к горлу. Наверное, что-то с желудком… Передай, пожалуйста, Тиму, что сегодня я не пойду на кладбище.
– Ты хочешь, чтобы я стал посыльным? – возмутился Терлоу. – Чтобы я передавал твои послания этому слабоумному мальчишке?
– Но ты же все равно пойдешь в конюшню через двор. Разве разговор с мальчишкой, который обожает своего господина, может оскорбить тебя?
«Ну что ж, – решил про себя Терлоу. – Таким образом я верну мальчику долг. Ведь благодаря ему поведение Кэтрин изменилось к лучшему – она стала уважительнее, смиреннее и покорнее. Если бы тогда на кладбище Тим не бросился защищать ее…»
– Быть по-твоему, – согласился Терлоу, выходя из комнаты своей пленницы.
Тени удлинялись, спускались сумерки. Откинувшись на подушки, Кэтрин в который уже раз обдумала свои действия. Решив, что все идет по плану, она удовлетворенно улыбнулась. Весь день она провела в постели, искусно притворяясь больной. Вечером она отпустит Мод, которая так ни о чем и не догадалась, переоденется в старую мужскую одежду, найденную на дне сундука розового дерева, и выскользнет из дома. Когда обнаружат ее исчезновение, Кэтрин уже будет в безопасности.
Протянув руку, она дернула за шнурок сонетки, а когда появилась Мод, Кэтрин скорчила мучительную гримасу и попросила:
– Передайте Терлоу, что я слишком плохо себя чувствую и не спущусь к ужину.
– Хорошо, миледи, – сказала Мод, но в дверях обернулась и заявила: – Я принесу вам поесть, когда накрою стол мужчинам.
– Ох, нет! Не утруждайте себя! – выдохнула Кэтрин. – Весь день меня тошнит, я не хочу есть…
– Вам плохо, я знаю, но ребеночку нужно питание, – не уступала Мод. – Вы должны поесть.
– Да. – Кэтрин не стала больше возражать, но и не решилась поговорить с Мод начистоту, предвидя, что старая экономка начнет упрашивать ее отказаться от опасного замысла. И все же Кэтрин надеялась, что, обнаружив ее исчезновение, Мод не поднимет тревогу.
Едва за экономкой закрылась дверь, Кэтрин выпрыгнула из постели и бросилась к заветному сундуку розового дерева. Беспорядочно разбрасывая по комнате сорочки и юбки, она докопалась до дна и извлекла оттуда рубашку, панталоны, гольфы, берет и башмаки.