– Вы не хотели бы прокатиться на лошадях завтра рано утром? – предложил Хью.
– Мне бы хотелось прокатиться на Сейбл, – ответила Эйслинг, рассчитывая, что граф более чем заинтересован в том, что она могла ему предложить. А разве могло быть иначе?
– Ну… – колебался Хью, не желая оскорбить чувства жены. Все-таки Сейбл принадлежала ей.
– Я уверена, леди Кэтрин не будет против, если мы немного покатаемся, – настаивала Эйслинг. – Но, конечно же, я спрошу у нее разрешения.
– Очень хорошо, – опрометчиво согласился Хью. Он предложил Эйслинг руку, и они, непринужденно болтая, направились обратно во внутренний двор. Здесь он оставил ее, чтобы она присоединилась к дамам.
Прогуливаясь по саду, Эйслинг следила за Кэтрин и Фионой. Подруги сидели на скамейке спиной к ней. Что-то в их поведении подсказывало ей, что беседа их не предназначалась для чужих ушей. В надежде выведать что-либо полезное для себя, Эйслинг спряталась за кустарником и прислушалась.
– Я знаю, тебя что-то волнует, – говорила Фиона. – Не Эйслинг ли причина твоего беспокойства?
– Отчасти, – призналась Кэтрин. – Я знаю, она посматривает на моего мужа.
– Извини, – сказала Фиона, – я и не представляла, что такое может случиться. Сразу же после крестин я буду настаивать на отъезде в Дублин.
Эйслинг, притаившаяся за кустом, недовольно скривилась.
– Но все же большая часть вины лежит на мне, – сказала Кэтрин.
– Что ты имеешь в виду?
Кэтрин очень хотелось поделиться с Фионой. Глубоко вздохнув, она призналась:
– Между мной и Хью уже давно нет близости.
– О, моя дорогая! Мне так жаль. – Кэтрин повернулась к своей подруге:
– Это мой выбор, а не его.
У Фионы открылся от удивления рот.
– Но почему?! Все знают, как ты любишь мужа. Почему же ты оказываешь ему в близости?
– Я-я… боюсь, – ответила Кэтрин. – Терлоу… – Она оборвала себя, не в силах объяснить как следует свои страхи.
Однако в отличие от Кэтрин Фиона никогда не стеснялась обсуждать самые интимные и щекотливые темы.
– Так что же произошло? – настаивала Фиона. Ей искренне хотелось помочь подруге, но она никак не могла понять, что именно ее так беспокоит.
– Я… – Кэтрин залилась краской. – Терлоу дотрагивался до меня… он видел меня голой.
– Ты была его пленницей.
– Но я ненавижу Терлоу и чувствую себя такой грязной, – объяснила Кэтрин. – Что, если Хью подумает… Я не могу…
На лице Фионы появилось скептическое выражение недоверия, а затем она рассмеялась и смеялась до тех пор, пока слезы не потекли из глаз. В конце концов Фиона остановилась и вдохнула воздуха, одной рукой поглаживая заболевший от смеха живот.
Кэтрин с обидой смотрела на нее. Как могла подруга смеяться над ее горем?
– Кейт О'Нейл, как ты, жена зрелого мужчины, родившая троих детей, все еще можешь оставаться до такой степени наивной?
– Что ты имеешь в виду? – спросила сбитая с толку Кэтрин.
Более опытная Фиона, подняв бровь, ответила:
– Я не была девушкой, когда выходила замуж. Ты тоже считаешь меня грязной, потому что кто-то другой, а не Майкл прикасался ко мне?
– Ну… – Кэтрин замешкалась, не желая отвечать на этот вопрос, чтобы не задеть чувства подруги.
– Ну спасибо, – сухо произнесла Фиона, затем усмехнулась. – Хоть мой муж должен был бы знать женщин лучше, он считает, что я чиста как девственница. Ну почти. И Хью чувствует то же по отношению к тебе. Влюбленные мужчины теряют рассудок. – Не желая того, Кэтрин улыбнулась.
– Мой совет тебе: немедленно отправляйся в постель к мужу, – решительно сказала Фиона.
Услышав, что кто-то приближается, обе женщины обернулись.
За безмятежной улыбкой Эйслинг прятала ярость, кипевшую в этот момент в ее душе. Она готова была возненавидеть свою кузину. Для нее, Эйслинг, будет большой удачей, если леди Кэтрин не последует совету Фионы.
На следующее утро, когда слуги в замке еще спали, Кэтрин направилась к конюшням. Она провела еще одну длинную бессонную ночь в своей комнате, и доказательством этому были темные круги у нее под глазами. Словно по волшебству, графиня перевоплотилась в неряшливого паренька, одетого в поношенный костюм наездника, состоящий из узких бриджей, рубашки, шапочки и удобно разношенных кожаных ботинок.
Кэтрин думала, что долгая прогулка верхом на Сейбл поможет ей привести мысли в порядок. После она сможет поставить на место эту шлюху, которая посмела вторгнуться в ее дом.
Войдя в конюшенный двор, Кэтрин застыла на месте при виде представшей перед ней картины: Хью сидел на жеребце, а бесстыжая шлюха, словно королева, восседала верхом рядом с ним.
Эйслинг первая заметила Кэтрин и одарила ее торжествующей и в то же время снисходительной улыбкой. Со стороны казалось, что Эйслинг была графиней, а Кэтрин ее замарашкой-конюхом.
Взгляд Кэтрин упал на лошадь под Эйслинг, и ее глаза раскрылись от злости и удивления.
– Что это значит? – резко спросила она. Услышав голос жены, Хью повернулся с улыбкой к Кэтрин, но тут заметил, как она была одета. С неодобрением он с ног до головы осмотрел ее мальчишеский костюм, потом взглянул на Эйслинг, словно сравнивая их. Огорченное покачивание головой означало, что его жена не выдерживала никакого сравнения с сидевшей рядом с ним безупречно одетой красавицей. Взгляд Хью встретился с взглядом Кэтрин.
– Мы с Эйслинг собираемся прокатиться, – ответил Хью. – Ты присоединишься к нам?
– Сейбл принадлежит мне, – настойчиво сказала Кэтрин. – Заставь ее слезть с моей лошади.
Хью повернул голову и вопросительно взглянул на Эйслинг, но та отвела глаза. Очевидно, леди обманула его, сказав, что спросит разрешения у Кэтрин. Но теперь уже ничего нельзя было поправить. Хью понял, что оказался между двух огней и ему остается лишь уповать на светское воспитание жены, а затем, позже, попытаться успокоить ее. Что еще он мог поделать?
– Кейт, в конюшнях полно лошадей, – сказал Хью, указывая на конюшню. – Возьми другую.
– Я хочу Сейбл. – Для большей убедительности Кэтрин топнула ногой.
– Сейбл твоя, потому что я выбрал и подарил ее тебе, – начиная злиться, ответил Хью. – Ты забыла, что Эйслинг наша почетная гостья. Извинись сейчас же.
Хью и Кэтрин долго и пристально смотрели друг другу в глаза. В конце концов Хью нарушил тишину словами:
– Мы ждем.
– Иди к черту! – взорвалась Кэтрин, махнув на него кулачком. – И забирай свою почетную гостью с собой!
С этими словами она резко повернулась и зашагала по дороге, по которой пришла.
– Вернись! – крикнул Хью. Услышав этот приказ, Кэтрин ускорила шаг, а затем легко побежала по дорожке. Наблюдая за ней, Хью с трудом скрывал восхищенную улыбку: облегающие бриджи как нельзя лучше подчеркивали несомненные прелести ее фигуры.
– Прошу прощения за то, что стала причиной вашей ссоры, – сказала Эйслинг, чтобы отвлечь на себя внимание Хью.
– Не беда, – сказал Хью, подавляя безумное желание тут же на месте задушить ее. – Примите, пожалуйста, мои извинения за поведение моей жены.
Эйслинг улыбнулась:
– Разве я могу отказаться принять извинения столь красивого мужчины?
Привлекая любопытные взгляды скучающих слуг, Кэтрин ворвалась в фойе, взбежала вверх по лестнице и захлопнула за собой дверь комнаты. Подойдя к окну, она выглянула во двор.
– Так вот же она, – послышался с порога раздраженный голос Мод.
Кэтрин обернулась. Заметив несчастное выражение на ее лице, Мод взяла кричащего Мэтью из рук Нелли и под каким-то предлогом отослала ее.
Кэтрин села в кресло напротив камина и, взяв у экономки своего сына, дала ему грудь. Достигнув долгожданной цели, Мэтью тотчас успокоился и начал жадно есть.
– Я теряю мужа, – простонала Кэтрин, поднимая полные страдания глаза на Мод. Ее нижняя губа дрожала: она с трудом старалась сдержать слезы.
– Чему же тут удивляться, – спокойно пожав плечами, сказала Мод. – В конце концов, ни для кого не секрет, что вы с графом спите в разных постелях.