Удила коней его — из красного золота.
Все полно у него драгоценностей.
На хрустальных столбах и на серебряных
Стоит тот дом, где Лабрайд живет.
Два короля обитают в нем:
Лабрайд — один, другой — Файльбе Светлый{129}.
Трижды пятьдесят мужей вокруг каждого,
Всех их вмещает один дом.
Каждое ложе — на ножках бронзовых,
Столбы белые позолочены.
Каждое ложе, словно свечой,
Озаряется ярким самоцветным камнем.
Снаружи, пред дверью, со стороны запада,
Там, где заходит солнце вечером,
Пасутся кони с пестрой гривой,
Серой иль темнопурпурной масти.
Пред другой дверью, со стороны востока,
Стоят три дерева, пурпурно-стеклянные,
Птицы на ветвях их сладким пением
Нежат слух детей дома королевского.
Посреди двора стоит дерево,
С ветвей его льется сладкая музыка.
Все из серебра оно, в солнечных лучах
Сияет оно, словно золото.
Трижды двадцать дерев там, ветви которых
То сплетаются вместе, то расходятся.
Каждое питает триста мужей
Плодами обильными, без твердой кожицы.
Есть тайник чудесный в благородном сиде,
Трижды пятьдесят в нем цветных плащей,
К каждому из них с краю прилажена
Ярко сверкающая золотая пряжка.
Есть там боченок с веселящим пивом
Для обитателей дома этого.
Сколько бы ни пили, не иссякает,
Не убывает, — вечно он полон{130}.
Кухулин отправился вместе с ней в ее страну; он захватил с собой и свою колесницу и Лойга-возницу. Когда они прибыли на остров Лабрайда, все женщины там приветствовали его. В особенности же приветствовала его Фанд.
— Что мы будем теперь делать? — спросил Кухулин.
— Не трудно ответить, — сказал Лабрайд. — Мы пойдем взглянуть на войска врагов.
Они приблизились к вражескому войску и окинули его взором: несметным показалось оно им.
— Теперь удались, — сказал Кухулин Лабрайду.
Тот ушел, и Кухулин остался один подле врагов. Его присутствие выдали врагам два волшебных ворона, которых они создали в помощь себе.
И все войско выстроилось сомкнутым строем, так чтобы нельзя было ворваться в середину его: вся страна, казалось, была занята им.
Рано поутру пошел Эохайд Иул к ручью, чтобы умыть руки. Кухулин узнал его по плечу, просвечивавшему под плащом. Он метнул в него копье, и оно пронзило Эохайда и еще тридцать трех воинов, стоявших позади него. Тогда ринулся на него Сенах Призрак, и долго бились они, но под конец одолел Кухулин и его.
Тем временем подоспел Лабрайд, и враги обратились в бегство пред ними.
Лабрайд попросил Кухулина прекратить побоище. Тогда Лойг сказал ему:
— Я боюсь, как бы господин мой не обратил свой боевой пыл против нас, ибо он еще не насытился битвой. Пойдите и приготовьте три чана с холодной водой, чтобы он остудил в них свой пыл. Он прыгнет в первый чан — и вода закипит в нем; прыгнет затем во второй — и вода в нем станет нестерпимо горяча; и лишь когда он прыгнет в третий чан, вода станет в меру горячей.
Когда женщины увидали Кухулина, возвращающегося с битвы, Фанд запела ему:
Дивный герой на колеснице
Возвращается к нам; он безбород и юн,
Прекрасен и славен его победный въезд
Этим вечером после боя в Фидге.
Не нежную песню парус{131} поет
На колеснице, кровью окрашенной;
Слух поражает гром колесницы,
Мерная песня колес звенящих.
Мощные кони мчат колесницу.
Не оторвать мне от них взора:
Я не видала им подобных,
Они быстрее весеннего ветра.
Пятьдесят золотых яблок в руках его.
Он их бросает и ловит на лету{132}.
Не найти короля, ему равного
Ни по кротости, ни по ярости.
На каждой щеке его — два пятнышка:
Одно пятнышко — как алая кровь,
Другое — зеленое, голубое — третье,
Четвертое — нежного цвета пурпура.
Взор его мечет семь лучей света{133},
Лгут говорящие, будто в гневе он слепнет{134},
Над прекрасными его очами —
Изгибы черных, как жучки, бровей.
А на голове бойца дивного —
Об этом знает вся Ирландия —
Три слоя волос разного цвета.
Юн и прекрасен безбородый герой.