Кухулин и Лойг продолжали свой путь к югу, по дороге в Мид-Луахайр, пока не завидели замка на равнине Муртемне. Там встретили они врагов. Эрк, сын Кайрпре, павшего от руки Кухулина, запел:
— Этот воин стремится сюда, чтобы напасть на нас. Приготовимся же встретить его, — сказал Эрк и запел вновь:
— Как построимся мы для битвы? — спросили воины.
— Вот мой совет, — отвечал Эрк. — Вы все родом из четырех разных королевств Ирландии. Соединитесь же в одно тело в бою. Сомкните ваши щиты, чтобы образовать как бы единую стену со всех сторон, и с боков и сверху. На каждом из углов выдвиньте вперед по три человека; двое из них должны быть из числа сильнейших воинов, и пусть они бьются друг с другом{153}, третьим же пусть будет возле них заклинатель. Он попросит Кухулина одолжить его копье, по имени Славное-из-Славных. Просьба Заклинателя будет иметь такую силу, что Кухулин не сможет отказать в копье{154}, и тогда оно будет пущено в него. Есть пророчество, что копье это должно поразить короля{155}. Если мы выпросим это копье у Кухулина, то не в ущерб нам свершится пророчество. Испустите крик тоски и крик призыва на помощь, — и пыл Кухулина и его коней помешает ему запеть и начать вызывать нас на единоборство поодиночке, как он делал это в боях за быка из Куальнге{156}.
Как сказал Эрк, так и было сделано.
Совсем приблизившись к войску, Кухулин на своей колеснице сделал три своих громовых приема{157}: гром ста, гром трехсот, гром трижды девяти мужей.
Подобно удару метлы, гонящей пред собой врагов на равнине Муртемне, настиг он вражеское войско и занес над ними свое оружие. Он работал одинаково как копьем, так и щитом и мечом; он пустил в ход все свои боевые приемы.
И сколько есть в море песчинок, в небе — звезд, у мая — капелек росы, у зимы — хлопьев снега, в бурю — градин, в лесу — листьев, на равнине Брега{158} — колосьев желтой ржи и под копытами ирландских коней — травинок в летний день, — столько же половин голов, половин черепов, половин рук, половин ног и всяких красных костей покрыло всю широкую равнину Муртемне. И стала серой равнина от мозгов убитых после этого яростного побоища, после того как Кухулин поиграл там своим оружием.
Завидел Кухулин на краю вражеского войска двух бойцов, бьющихся друг с другом: казалось, нельзя их было оторвать друг от друга.
— Позор тебе, о Кухулин, — воскликнул заклинатель, — если ты не разнимешь этих двух людей.
Кухулин бросился на них и нанес каждому такой удар кулаком по голове, что мозг выступил у них наружу через уши и нос.
— Ты разнял их, — сказал заклинатель, — они больше не причинят зла друг другу.
— Они не были бы приведены в спокойствие, если бы ты не попросил меня вмешаться, — отвечал Кухулин.
— Одолжи мне твое копье, о Кухулин, — сказал заклинатель.
— Клянусь клятвой моего народа, — отвечал Кухулин, — у тебя не больше нужды в нем, чем у меня. Мужи Ирландии нападают сейчас на меня, и я бьюсь с ними.
— Я сложу злую песню на тебя, если ты не дашь его, — сказал заклинатель.
— Никогда еще не бывал я проклят и опозорен за отказ в даре или за скупость.
С этими словами Кухулин метнул копье древком вперед, и оно пробило голову заклинателя и поразило насмерть еще девять человек, стоявших за ним.
И Кухулин проехал на своей колеснице по вражескому войску из конца в конец.
Тогда Лугайд, сын Курои, поднял смертоносное копье, что, готовое служить, упало между сынов Калатина.
— Кто падет от этого копья, о сыны Калатина? — спросил Лугайд.
— Король падет от этого копья, — отвечали те.
Тогда Лугайд метнул копье в колесницу Кухулина, и оно попало в Лойга, сына Риапгабара, так что его внутренности выпали на подушку колесницы. Сказал Лойг:
— Я получил тяжкую рану.
Кухулин вытащил копье из раны и простился с Лойгом. И сказал он: