Он унесся, окончив злую повесть свою. Айлен же упала мертвой, бездыханной, и погребли ее, как и Байле. И выросла яблоня из могилы ее, разрослась она на седьмой год, а на верхушке ее — словно голова Айлен.
Когда прошло семь лет с того дня, друиды и ведуны срубили тис с головой Байле и сделали из его ствола таблички, на которых поэты и рассказчики стали записывать повести о любви, сватовствах и разных деяниях уладов. Так же поступили и лагены с яблоней Айлен; а они писали о своих деяниях на табличках из ее ствола.
Настал канун Самайн{200}, и все собрались праздновать его у Кормака, сына Арта{201}. Поэты и люди всех ремесел сошлись на праздник по обычаю, и были туда же принесены таблички эти. Увидев их, Кормак велел подать их ему. Взял он их, одну в правую, другую в левую руку, так что они были обращены лицом друг к другу. И тогда одна сама прыгнула к другой, и они соединились так, как жимолость обвивается вокруг ветви; и невозможно было разъединить их.
Так и сохранили их, как другие драгоценные предметы, в сокровищнице Темры.
Сказал поэт:
ЛЮБОВЬ К ЭТАЙН
Эта сага, содержащая уже знакомый нам мотив любви между смертным и сидою (см. вступит. статью стр. 35), может быть отнесена как к историческому, так и к мифологическому циклу. Она является частью сказаний об Этайн, которые можно восстановить лишь по сохранившимся обрывкам. Из них мы узнаем, что Этайн была некогда женою бога Мидера, но что их разлучила зависть другой сиды по имени Фуамнах. Превращенная волшебством ее в насекомое, Этайн семь лет носилась в воздухе, пока не попала в кубок с напитком, который выпила жена одного уладского воина, зачавшая от этого и возродившая Этайн в человеческом образе (сопост. подобный же глоток в саге Рождение Кухулина). Верховный король Ирландии избрал Этайн себе в жены за исключительную красоту ее, которой она была обязана своей сверхчеловеческой природе. Став земной женщиной, она сохранила волшебную способность вызывать к себе необычайную любовь (сопост. Болезнь Кухулина), как это показывает данная сага. В эпилоге к ней, сохранившемся не в оригинале, но лишь в пересказах, сообщается, что Мидер, безутешный после исчезновения Этайн, разыскал ее, наконец, и получил обратно от короля, ее мужа, путем хитрости. Явившись к нему в человеческом образе, он предложил ему сыграть партию в шахматы на любую ставку и, выиграв, увел с собой Этайн.
Действие саги, в особенности отношения между сидами и смертными, слегка напоминает Сон в летнюю ночь Шекспира, который в обрисовке царства эльфов несомненно воспользовался кельтскими сказочными представлениями. Эохайд Айрем, к которому приурочено это мифическое сказание, царствовал, согласно хроникам, во II веке н. э.
Мы избрали для перевода древнейшую из двух сохранившихся версий; текст ее издан Е. Windisсh’ем, «Irische Texte», т. I, Leipz., 1880.
ЭОХАЙД Айрем был верховным королем Ирландии, и все пять королевств Ирландии были подвластны ему. Королями же в них были в то время: Конхобар, сын Несс, Мес-Гегра, Тигернах Тетбаннах, Курои и Айлиль, сын Маты Муйреск{202}. Два замка были у Эохайда: Фремайн в Миде и Фремайн в Тетбе{203}. Фремайн в Тетбе был его любимым замком из всех замков Ирландии.
В первый же год, как Эохайд стал королем, созвал он мужей Ирландии на празднество в Темре{204}, чтобы назначить им подати и повинности на пять лет вперед. Но мужи Ирландии ответили Эохайду, что они не придут на празднество в Темру к королю без королевы, — ибо в то время, когда Эохайд принял власть, он не был женат.
Тогда послал Эохайд послов по всем пяти королевствам Ирландии, чтобы они разыскали прекраснейшую женщину или девушку, какая только найдется в Ирландии, для него в жены. И он сказал при этом, что возьмет за себя лишь такую, которая не знала до него мужа. Ему нашли такую в Инбер Кихмайни{205} — Этайн, дочь Этайр. И Эохайд ввел ее в дом свой, ибо она подходила ему по красоте, юности и доброй славе своей.
Три сына были у Финда, сына Финдлуга, Сына Королевы{206}: Эохайд Айрем, Эохайд Фейдлех и Айлиль Ангуба{207}. На празднестве в Темре, после того как Этайн уже разделила ложе Эохайда, Айлиль Ангуба почувствовал любовь к ней и стал смотреть на нее, не отводя глаз. Так как пристальный взгляд есть признак любви, то он мысленно укорил себя за это. Но не с намерением делал он это, и волею своей обуздал он желание.