СМЕРТЬ МУЙРХЕРТАХА, СЫНА ЭРК
В основе этой саги лежит предание об историческом событии — трагической смерти короля Муйрхертаха, правившего в VI веке. Эпическое предание, сложившееся, без сомнения, вскоре после смерти короля, рано подверглось ряду видоизменений. Сначала оно окрасилось чертами языческой, сказочной фантастики путем введения образа феи-сиды, волшебницы Син. Затем, попав в руки монахов, оно подверглось наивной христианизации, с привнесением соответствующей морали. В частности, конец саги, искажающий ее первоначальный смысл и забавный своей наивной искусственностью, явно присочинен монахами. Попытка различить эти последовательные напластования и определить историческое ядро сказания, равно как и первоначальную его форму, сделано мною в статье: «Ирландская сага о смерти короля Муйрхертаха, сына Эрк», в «Записках Неофилологического Общества», вып. VIII, Пб., 1914.
Повесть эта — один из характерных примеров кельтских «легенд любви и смерти», с их живописной фантастикой и захватывающим трагизмом. Сохранившаяся ее версия содержится в рукописях XIV и XV веков, но, судя по языку, она сложилась уже в XI веке.
Текст издан Wh. Stokes’ом в «Revue Celtique», т. XXIII, 1902.
МУЙРХЕРТАХ{212}, сын Муйредаха, сына Эогана, король Ирландии, жил со своей женой Дуайбсех, дочерью Дуаха Медного Языка, короля Коннахтского{213}, в Клетехском доме, на берегу Бойны Бругской{214}. Однажды отправился он на охоту на окраине Бруга. Случилось так, что товарищи его по охоте оставили его одного на охотничьем холме.
Вскоре он увидел одинокую девушку, прекрасно сложенную, с прекрасным лицом, с ослепительно белой кожей, в зеленом плаще. Она сидела неподалеку от него, на могильном холме. Ему показалось, что он еще не встречал женщины, равной ей по красоте и очарованию. Все его тело и все его существо наполнились любовью к ней, и, глядя на нее, он подумал, что отдал бы всю Ирландию за то, чтобы провести одну ночь с ней: так страстно полюбил он ее с первого взгляда. Он приветствовал ее, словно знал ее раньше, и спросил ее, кто она и откуда.
— Я отвечу тебе, — отвечала она. — Я — любовь Муйрхертаха, сына Эрк{215}, короля Ирландии, и пришла сюда, чтобы встретиться с ним.
Приятно было это Муйрхертаху.
— Разве ты знаешь меня, девушка? — спросил он.
— Знаю, — отвечала она, — ибо сведуща я в делах еще более тайных, чем это, и известны мне и ты и другие мужи Ирландии.
— Пойдешь ты за мной, девушка? — спросил Муйрхертах.
— Я пойду за тобой, — отвечала она, — если ты дашь мне дар, который я попрошу.
— Я дам тебе все, что могу дать, девушка, — сказал сын Эрк.
— Дай мне слово в этом, — сказала она. Он тотчас дал ей слово.
— Я дам тебе сто голов от каждого стада, сто рогов, из которых пьют мед, сто чаш, сто золотых колец, и каждый второй вечер я буду устраивать для тебя пир в Клетехском доме.
— Нет, — сказала девушка. — Этого мне не надо. Но вот чего я требую: ты никогда не должен произносить моего имени; Дуайбсех, мать твоих детей, должна скрыться с моих глаз; люди церкви не должны ступать ногой в дом, где я буду жить.
— Пусть будет так, — отвечал король, — ибо я дал тебе мое слово, хотя легче мне было бы отдать тебе пол-Ирландии, чем исполнить то, что ты попросила. Скажи мне по правде, как твое имя, чтобы мы знали его и избегали произносить.
Она ответила:
— Вздох, Свист, Буря, Резкий Ветер, Зимняя Ночь, Крик, Рыданье, Стон.
Итак, король обязался исполнить все то, что она попросила. Они вернулись вместе в Клетехский дом.
Хорошо был устроен этот дом, полный мужей и добрых слуг. Все благородные потомки Ниала весело и радостно взимали в нем дань и подати со всех княжеств, в победном Клетехском доме, на берегу богатой лососями, вечно прекрасной Бойны, на окраине Бруга с зелеными вершинами.
Когда Син{216} увидела дом, полный народа, сказала она:
— Добрый дом, куда мы пришли.
— Да, добрый дом, — сказал король. — Ни в Темре, ни в Наасе, ни в Красной Ветви, ни в Эмайн-Махе, ни в Айлех-Нейте, ни в Клетехе не было построено другого такого дома{217}. И ты можешь сказать то же.
— Что мы будем теперь делать? — спросила девушка.
— То, что тебе будет угодно, — отвечал Муйрхертах.
— Если так, — сказала Син, — то пусть Дуайбсех со своими детьми уйдет прочь из дома; и пусть все мужи, занимающиеся каким-либо ремеслом или искусством, соберутся со своими женами в зале для пира.