Джон Ларни говорит мне, что, пока Макшейн не нанес мне вреда физически, они не могут его арестовать. А Март! Март имел наглость в прошлом месяце пригласить Макшейна выпить у Маккены. Макшейн приходил чуть ли не каждую ночь. Пока я наконец не крикнула ему: «Она в Париже, во Франции!» Догадалась об этом по тем странным открыткам, которые ты прислала на Рождество.
О боже! Она сама сказала ему, что я в Париже?!
Единственный человек, кто относился ко мне хоть с каким-то сочувствием, – Долли Мак-Ки. И я пошла к ней. Вынуждена была пойти. В новостях было про то, что затонула «Волтерра». А я сказала Долли: «Жаль, что Норы не было на том корабле». На что Долли ответила мне, что, возможно, ты и могла бы там оказаться.
Это она позвонила в газету по моей просьбе. Но похороны твои устраивала я сама. Тебе будет приятно узнать, что отец Салливан провел за твой упокой замечательную мессу в церкви Святой Бригитты. Пришли все наши родственники и немалое количество твоих друзей и подруг. Майк настоял на том, чтобы купить место для твоей могилы на кладбище Маунт Кармел. Хотя лично я сказала, зачем морочить голову, если там все равно никого не будет. Для меня такого делать бы не стали. Наверное, просто закопают меня с мамой и отцом, когда придет мой час. Но у тебя теперь есть свое собственное надгробие с каким-то дурацким стихом, который принесла Мейм.
Ты должна быть благодарна мне, Нора. Я сохранила твое доброе имя. Ты всегда вела себя эгоистично, как по отношению ко мне, так и по отношению к любому другому члену нашей семьи. Так что хоть теперь прояви немного уважения и оставайся мертвой. И никаких причудливых открыток из-за границы. Поверь мне, Нора, вся семья испытывает облегчение. Бедняга Майк весь извелся, пытаясь отыскать тебя. К этому его, без сомнения, подстрекает Мейм. Он написал в наше посольство в Париже. А Эд вообще пошел к губернатору Данну! Теперь все они немного успокоятся.
Конечно, в посольстве моего адреса не было. Я совсем недавно ходила туда за своим паспортом. Вероятно, они ответили Майку, что Нора Келли в их записях не значится.
Насколько я тебя знаю, ты завела себе очередного мужчину всей твоей жизни. Еще одного гангстера, полагаю. Агнелла в своем монастыре проводит службу в твою память. Не расстраивай ее, пожалуйста. Хоть раз в жизни забудь о себе и подумай о своих близких.
Я молю Господа, чтобы он простил тебя, Нора.
Второе письмо, от Долли, было намного короче.
Дорогая Нора!
Когда Тим пьет, он начинает рассказывать мне о вас. Настаивает, что обязательно найдет вас и заставит заплатить. За что заплатить, я не очень понимаю. Тим забыл о своем приступе гнева на следующее же утро, но, когда ваша глупая сестра доложила ему, что вы в Париже, он просто взбесился. Потом я узнала: он спустился к стойке администратора в «Палмер Хаус», чтобы купить билет на пароход до Франции. Причем записал это на мой счет. Они сразу позвонили мне. В тот раз я его остановила. Но я не знаю, как долго смогу контролировать его.
Тим угрожал даже мне. Он думает, что я знаю, где вы находитесь. Он знает, что я покупаю наряды у мадам Симон. Если он сопоставит одно с другим, сложит два плюс два, вы окажетесь в опасности. Нора, я считаю, вы должны воспользоваться этим шансом на новую жизнь. Сама я была мертва для своего родного города и своих близких долгие годы. Так будет лучше для всех.
Я отложила письмо и бездумно смотрела на буквы. Я ничего не поняла. Генриетта и Долли хотят, чтобы я стерла себя из этого мира? Неужели Розе, Мейм, Эду и Агнелле на самом деле будет лучше без меня? Господи, если бы Тим Макшейн действительно начал свои поиски в Париже, у него ушло бы совсем немного времени на то, чтобы выследить меня.
Мадам Симон ожидала объяснений. Она тоже могла оказаться в опасности. Тим мог бы пойти в полицию, начать задавать вопросы. И тогда они занялись бы мною плотнее. Боже! Станут спрашивать про ирландских женщин, выяснят про Мод. Как я смогу объяснить им наличие таких сумм на моем счету? Может быть, Норе Келли и вправду стоит умереть. Может, она уже и так умерла. Я думала о Натали Барни. Жива ли она хоть для кого-то в Дейтоне? Или Сильвия Бич – для своей семьи в Принстоне? Я очень в этом сомневалась. Несколько минут я молчала, а потом объяснила мадам Симон смысл всех этих писем. Когда я закончила, она накрыла мои ладони своими.