Мы с Мод вышли из Ирландского колледжа вместе. Я поинтересовалась, будем ли мы в этом году праздновать Женское Рождество.
– О, я не могу, Нора, – ответила она.
– Можно собраться у меня, – предложила я.
– Но у вас просто нет места, чтобы повеселиться. Возможно, я могла бы принять вас во второй половине дня. Это может подбодрить Барри и Изольду.
– Я хочу познакомить вас с одной женщиной, с которой работаю, – продолжила я.
– И мы не будем говорить о войне, – предупредила Мод.
– Ее зовут Маргарет Кирк, – сказала я.
– Кирк, – повторила она. – На шотландском это значит «церковь». Знак. Хорошо, приводите ее. Думаю, стаканчик шерри у огня в пику этой войне – хороший способ утереть ей нос.
Итак, мы собрались на улице Благовещенья. Барри и Изольда забрали Шона и пса и отправились гулять в парк, а мы с Мод и Маргарет Кирк расположились у камина. Некоторое время Мод разглагольствовала, повторяя то, что она говорила насчет войны Кеттлу. Маргарет вопросительно посмотрела на меня, подняв бровь.
– Вам бы статью об этом написать, – сказала я Мод.
– Конечно, – согласилась та. – И послать ее Джону Куинну в Нью-Йорк. Но я только что получила от него письмо, где он предупреждает, что мои речи не должны звучать прогермански. Он говорит, что я не должна повторять той ошибки, которую ирландцы допустили в Америке. И отвернули от себя многих своих сторонников. Похоже, американский нейтралитет все же склоняется в сторону союзников.
– Мой отец был немцем, – сказала Маргарет. – Моя девичья фамилия Нолл. Есть множество ирландско-немецких браков.
– Например, моя тетя Нелли и дядя Стив, – подхватила я. – Мне трудно воспринимать ее жестоким варваром, гунном. Как и ее сестру, мою тетю Кейт.
– Разумеется. Это ведь немецкий милитаризм и британский империализм подтолкнули мир к войне, – сказала Мод. – А бедная Франция этого вовсе не хотела.
– Мод, расскажите ей о Генри Уилсоне, который решил, что лучше уж мировая война, чем гомруль для Ирландии, – попросила я.
– Может быть, нам все-таки следует отвлечься от военной темы, – предложила Маргарет. – У вас очаровательные дети, Мод.
– Я хочу увезти их в Ирландию, – ответила та. – Шон должен учиться у Пирса, в школе Святого Энды, но я опасаюсь, что, если определю его туда, там его сможет достать Макбрайд.
Она вопросительно посмотрела на Маргарет.
– Вы знаете эту нашу историю? – спросила Мод.
– Знаю, что брак ваш подошел к концу, – ответила Маргарет.
– По крайней мере, война удерживает Макбрайда в Ирландии, – продолжила Мод. – Так что пытаться выломать мою дверь у него не получится.
Я подумала то же самое о Тиме Макшейне. Он мог убить Долли и Кэрри, но до меня ему не добраться из-за подводных лодок в Атлантике.
– Выпивка и ревность свели Джона Макбрайда с ума, – рассказала Мод. – Послушать его, так любой холостой мужчина, с которым я знакома, был моим тайным любовником. И эти постоянные вопросы. Снова и снова. Почему я так долго была на митинге? Он мог разбудить меня среди ночи, чтобы начать допрашивать. О ком это я мечтаю? Роясь в моем письменном столе, он нашел письма от Уилли Йейтса, которые тот писал мне на протяжении многих лет. В ту ночь он здорово напился и смеялся, читая их. «Он звал тебя Маэвой, а сам был твоим Айлилем? Так вот как развлекаетесь вы, лендлорды? Примеряете на себя Ирландию, будто новый костюм?» – приговаривал он. Потом ему попались выражения «духовный мир» и «проникая под вуаль». Это вызвало новый приступ хохота. Он свалил все письма в кучу и поджег их. А я стояла рядом и смотрела на все это. Какой позор. Я, дочь солдата, которая лицом встречала бейлифов и констеблей, закрывавшая собой двери лачуг, которые собирались ломать тараном, не сделала тогда ничего. Потому что боялась, что он разбудит Изольду и начнет терроризировать и ее. Она всего лишь юная девушка. А он обзывал ее страшными словами. Наконец он, шатаясь, ушел в другую комнату и заснул. Я собрала обгоревшие остатки тех писем и сохранила. Я никогда не говорила Уилли, что его слова обратились в пепел. И это при том, что Джон Макбрайд, с которым я познакомилась за несколько лет до этого, тогда был просто восхитителен. Настоящий солдат, джентльмен. Никаких намеков на то, каким он станет впоследствии. Была ли я всему этому виной? Возможно, я пробудила в нем все самое худшее, бросив ему вызов, хотя и не понимала, каким образом.
– Это не ваша вина. Но я вас понимаю.
Мод остановилась и внимательно посмотрела на меня.