– Мне семьдесят шесть, Нора. И я дошла до понимания того, что сожалеть о прошлом бессмысленно. Я иду спать.
– Потрясающая женщина, – сказала я Мод, когда она ушла.
– Да. Добрая, щедрая, преданная. Всю жизнь она прожила с Максом, путешествуя по Дальнему Востоку. Счастливый брак. Жизнь, полная привилегий, и она от всего этого отказалась.
– Почему?
– Что – почему?
– Почему она сделала это? Почему это сделали вы?
– Ох, ради бога, Нора. Ради Ирландии, разумеется!
Ирландия. Только вот эта гостиная с выложенным мрамором камином и портретами знатных предков на стенах была бесконечно далека от Ирландии, которую помнили мои бабушка Онора и мама.
Мод, кажется, поняла, о чем я думаю.
– Завтра, Нора, вы увидите землю ваших пращуров. И откроете для себя то, что сформировало их и вас. И не отказывайте нам в праве любить свою страну, даже если мы выходцы из Больших домов, – сказала она мне.
Внезапно она, стоя в своем ярком кимоно, показалась мне очень постаревшей. Актриса без своего грима. Мягкие отблески янтарного пламени пропали, и в окна бил резкий свет морозного утра.
Моя Ирландия. Она была там, за окном.
Глава 24
Мы сели на поезд на железнодорожном вокзале Хьюстон в Дублине. Волнительно было видеть на платформе табличку с надписью «На Голуэй».
Ехать нам предстояло примерно полчаса. Сирил вызвал меня в коридор из купе, где Дженсон и все остальные дремали, пока паровоз увозил нас все дальше и дальше на запад.
– Я слышал насчет ночного обыска, – сказал он мне. – Будьте осторожнее и следите за собой. Моя задача состоит в том, чтобы эта миссия выглядела нейтральной и не ввязывалась ни в какие стычки. Поэтому я буду благодарен, если вы будете вести себя соответственно.
В нашу сторону по проходу шел мужчина, покачиваясь в такт толчкам вагона. Выглядел он как обычный ирландец, каких я встречала до этого, – твидовая куртка и мягкая кепка. Однако Сирил умолк и жестом показал мне, чтобы я тоже молчала. Невысокий, ничем не примечательный человек прошел мимо, но Сирил ждал, пока за ним закроются двери в соседний вагон.
– Обратили внимание на его туфли? – спросил он у меня. – Они у него слишком хорошие для приличного человека в этой стране.
– Вы думаете, это британский агент?
– Думаю, вам нужно быть осторожнее. И не планировать каких-либо посторонних походов в горы.
– Что?
– Забудьте о своем профессоре. Вы можете сделать ему только хуже, если он действительно прячется где-то в горах, чего я не утверждаю. Просто сосредоточьтесь на своей работе. До-ку-мен-ти-руй-те, – по слогам произнес он, – факты жестокости, делайте фотографии.
Мы поселились в очень англо-ирландском с виду отеле «Грейт Саутерн», который располагался рядом со станцией и фасадом выходил на привокзальную площадь.
Место неприметное, так и не скажешь, в каком именно городе оно находится. Особенно сейчас, когда над Голуэем низко висел туман. Можно было и не догадаться, что там вообще есть залив, не говоря уже о том, чтобы разобрать, как он выглядит.
На обед у нас были ростбиф и йоркширский пудинг.
– Еда западных бриттов, – прошептал мне Сирил.
На следующее утро, когда Сирил повел нас на экскурсию в Голуэй-Сити, по-прежнему было туманно.
Голуэй не подвергался обстрелам, как Дублин, но множество магазинов и лавок на главной улице были сожжены. Стены покосились, крыши были провалены, окна – выбиты.
Мимо магазинов мы шли за Сирилом и местным священником, отцом О’Флаерти, и вышли на открытую площадку, где толпились женщины в длинных юбках и с шалями на плечах, в основном босые. Я слышала, как они нараспев выкрикивали:
– Моллюски и мидии. Свежие, живые, о-о-о!
– Рыбный рынок, – прокомментировал Сирил.
– Так это и есть Испанская арка? – уточнила я.
– Она самая.
– По-моему, еще моя бабушка торговала здесь рыбой, – неожиданно всплыло откуда-то воспоминание из моего детства.
Он внимательно посмотрел на меня.
– Вообще-то, тут сильные женщины. И я бы сказал, что ваши предки могли быть из их числа.
Мы сели в очень большой черный автомобиль для дальних поездок и отправились на запад, в маленький городок под названием Барна, который подвергся налетам «черно-коричневых». Я навела объектив своей «Сенеки» на обгорелые соломенные крыши, на побеленные стены домиков с черными полосками сажи от пламени.
Сирил в местном пабе устроил нам встречу с группой здешних жителей: священником Барнского прихода, несколькими мелкими торговцами и двумя рыбаками. Мистер Дженсон и остальные комитетчики выглядели озадаченными, когда один из рыбаков заговорил с ними, как я догадалась, на ирландском. Священник переводил. Но даже то, как он разговаривал по-английски, напомнило мне бабушку Онору.