– Возможно, для большинства ресторанов это и так, но только не в «Л’Импассе», – успокоила ее я.
Она заинтересовалась моей работой у мадам Симон. И моими фотографиями.
После ланча мы пешком отправились в Ирландский колледж. Нора никогда там не была и сообщила мне, что Джим хотел бы, чтобы она обследовала местную библиотеку.
– Он враждует с Церковью и не хочет, чтобы его видели в колледже, – объяснила она.
Когда мы пришли туда, там стоял гвалт, все кипело от возбуждения. Священники и студенты высыпали во внутренний двор, все говорили одновременно. Я заметила Мэй Квинливан. Она помахала нам рукой, чтобы мы подошли.
– Правда здорово?
– Что здорово?
– Так перемирие же! Все кончилось! Британцы сдались.
На самом деле это было не совсем так, но действительно удалось достичь соглашения о прекращении огня, и скоро должны были начаться переговоры относительно договора между сторонами. Так что смертей больше не будет. Мэй рассказала, что после подписания соглашения Майкл Коллинз заявил англичанам: «Вы, наверное, с ума сошли. У нас практически закончились боеприпасы. И следующую неделю нам было не выстоять».
– Я должна все рассказать Джиму, – заволновалась Нора. – Пойдемте со мной. Мы живем тут недалеко.
Я шла за ней по улице Муффетар, потом мы свернули на улицу Кардинала Лемуана. Ничем не примечательный quartier. Узкие здания. Маленькие магазинчики. Очень оживленно. Она показала мне через дорогу.
– Валери рассказывал нам, что там жил Хемингуэй, – сказала она. – Но место это похоже на тюрьму. Наше получше.
Свернув в небольшой переулок, она вышла к своего рода лужайке, расположенной перед тремя зданиями.
Молодые ребята играли там в футбол. Один из них ударил в нашу сторону, и мяч покатился к нам. Нора приподняла ногу и остановила его. Потом ловко отбила обратно.
– Это мой Джорджо, – пояснила она. – В следующем месяце ему исполнится шестнадцать. А дочке четырнадцать.
Она повела меня к дому в центре, который выглядел довольно новым.
– Действительно получше, – заметила я, когда мы с ней поднимались по лестнице на третий этаж.
– Дом принадлежит Валери Ларбо, писателю, который пустил нас сюда, потому что Джим – мастер брать взаймы. Он говорит, что дает своим кредиторам шанс поддерживать его гений, как это делает некто Маккормик из Чикаго, присылающий нам деньги каждый месяц. – Нора вдруг остановилась. – Вы же тоже из Чикаго.
– Но я-то небогата. Едва свожу концы с концами.
Она засмеялась:
– О, мне это хорошо знакомо.
Перед нами раскинулась их квартира. Она напоминала мне жилье Мод на улице Благовещенья. Большие окна.
– Джим, – позвала Нора. – Джим! Хорошие новости. Перемирие.
– Я в кабинете, – послышался ответ.
Гений склонился над письменным столом, поверхность которого была укрыта разбросанными листами бумаги. Но он был не один. Я удивилась, заметив рядом с ним Сильвию Бич и Адриенну Монье.
– Сильвия, – поздоровалась я, – Адриенна.
– Вы знакомы с мисс Бич? – удивился Джойс. – Ах, ну да – эти американцы.
Я всегда приводила своих клиенток в книжный магазин Сильвии. Давала им возможность ощутить дух богемы и поговорить по-английски.
– Этот болван англичанин из посольства запретил своей жене закончить печатанье моей главы «Циклоп», – возмущенно сообщил Джойс Норе. – Заявил, что лексика там непристойная. А как, по его мнению, разговаривают между собой простые мужики в пабе?
– Мы издаем книгу мистера Джойса, – объяснила мне Сильвия. – Но испытываем проблемы, готовя рукопись к печати.
Я посмотрела на лист бумаги на столе Джойса, исписанный крошечными буквами. Он немного напоминал мне фрагмент из летописи рода Келли и странички книги отца Кевина. Еще один ирландец в своем скриптории.
– Сильвия, я сейчас уже умею печатать на машинке двумя пальцами, – подала голос я. – Могу я чем-то помочь?
– Как вы к этому отнесетесь, мистер Джойс? – спросила та.
Джойс поднял голову и искоса посмотрел на меня:
– Вы та женщина, которая… В общем, «надрались по самые брови», – кивнул он.
– Да, это я.
Мы все засмеялись.
– Это будет хорошая глава, специально для вас, – заметил он.
– Потому что она написана в баре? – уточнила я.
Получилось несколько высокомерно.
– Потому что в ней используются прекрасные дублинские выражения, – ответил он.
– Но есть ли у вас печатная машинка? – спросила у меня Сильвия.
– Я могу воспользоваться одной для работы, – сказала я, имея в виду машинку ректора. – Она принадлежит Ирландскому колледжу. Я могу работать там в библиотеке.
– Когда вы сможете закончить? В печать рукопись нужно отдавать как можно скорее, если мы хотим успеть с изданием до 2 февраля 1922 года.