Теперь уже и мы слышали залпы пушек. Эти же звуки уничтожили Белло Вуд. Они долетали к нам из Дублина. А я вспомнила груды камней на руинах, которые оставила после себя британская морская артиллерия. И вот теперь снова.
– Вечно одно и то же с этими мужчинами, – сказала я. – Все их не устраивает. Ну почему нельзя руководствоваться девизом «лучшее – враг хорошего»? Коллинз сказал: «Если мы и не получим свободу, у нас, по крайней мере, будут условия для достижения свободы». Так почему не работать над этим вместе?
– И кланяться королю Георгу, как того хотят от нас англичане? Нет, Нора. Слишком много людей погибло, согласившись на полумеры, – решительно сказала Мэй. – Теперь я понимаю. Коллинз неправ. Мы должны сражаться.
Слишком много людей погибло? Значит, теперь должны гибнуть еще?
Глава 29
Декабрь, 1922
Париж – город вдов войны. Нет никаких причин, чтобы эта доля миновала меня. И все же я убедила себя, что Питер выжил. «Человек, который так любит Ирландию, не может быть убит другим ирландцем», – подумала я. А потом, в августе, бойцы ИРА убили Майкла Коллинза. Он попал в засаду в Корке, когда с небольшой охраной следовал на секретную встречу с лидером республиканцев, чтобы попробовать договориться о перемирии. «Они не убьют меня в моем собственном графстве», – сказал он. А они убили.
Ему был всего тридцать один – на добрую дюжину лет младше меня. Я почти слышала слова его брата Пата: «Если бы только Мик приехал ко мне в Чикаго. Работал бы в банке. Был бы сейчас женат, жил бы со своей семьей в Саутсайде…» Если бы…
Правительство Свободного Государства в долгу не осталось. В ноябре они казнили Лиама Мэллоуза и еще троих республиканцев. Затем арестовали Эрскина Чайлдерса – за нарушение запрета на ношение оружия: при нем обнаружили пистолет, который собственноручно подарил ему Майкл Коллинз. Его судили, осудили и расстреляли. Как сможет Молли Чайлдерс перенести столь бессмысленную потерю?
– Нора, Нора. Это я, Сирил, откройте, – услышала я.
Была почти полночь. Холодно. На куртке Сирила виднелись снежинки. Скоро Рождество. Я думала про Питера. Про нашу с ним прогулку в канун Рождества сто лет назад.
– Я думала, вы в Ирландии, – сказала я Сирилу.
– Я был там.
– Питера видели? – сразу спросила я.
– Видел.
– Как он там?
Сирил молчал.
– Что-то вы чересчур серьезны, Сирил, – заметила я и вдруг все поняла. – Нет, нет, только не Питер. Пожалуйста, только не Питер. Пожалуйста, пожалуйста… – причитала я.
Сирил обнял меня за плечо и подвел к кушетке напротив камина. Угли еще отсвечивали красным, но тепла уже не давали. Он усадил меня.
– Он погиб?
– Да, – кивнул Сирил. – Я сочувствую вашему горю, Нора.
– Как это произошло?
– Его застрелил молодой парень в военном тренировочном лагере. Бывший студент профессора, которого вы, возможно, знали. Фамилия его Маккарти. Такой рыжеволосый парнишка из Корка.
– Джеймс Маккарти?
Сирил кивнул.
Студент, который первым заметил меня в тот памятный день. Который задавал столько вопросов.
– Но он ведь республиканец, – сказала я.
– Все мы были когда-то республиканцами, – ответил Сирил. – Но главное – Маккарти из Корка. Его семья была соседями Коллинзов. У всех этих мальчишек немного посрывало крышу после того, как убили Мика. А затем эта же участь постигла Гриффита. И не стало кому сдерживать народ. Начались казни. ИРА окончательно распоясалась – сожгли дома сенаторов Свободного Государства. А этот Маккарти услышал где-то про лагерь. Он поехал в Карну. Начал расспрашивать там. Рассказал народу, что учился у профессора в Париже и хочет закончить обучение. Типа намекнул, что хочет к ним присоединиться. Его допрашивал Джон О’Коннор, но у этого Маккарти наготове была куча всяких историй про Ирландский колледж – он даже вас, Нора упомянул. И это окончательно убедило О’Коннора.
– Так он использовал меня? – в ужасе переспросила я.
– Именно, – кивнул Сирил. – Его привели в лагерь. Это система пещер. Найти их трудно. Через несколько недель Маккарти послали вниз за провизией. А он сразу направился в казармы армии Свободного Государства в Голуэе. Они атаковали лагерь. Сначала хотели только арестовать профессора, но кто-то поднял стрельбу. Даже непонятно, с какой стороны. А профессор…
Сирил остановился.
– Но вы уверены, что он мертв? – настаивала я. – В таком бою должна была иметь место большая неразбериха. Может быть, ему удалось скрыться. Может, он арестован. Может…
– Ах, Нора. Я видел, как он умер…