Я приняла приглашение и вместе со студентами направилась по небольшой диагональной улочке позади Пантеона к зданию медового цвета.
По пути профессор Кили рассказал мне историю этого заведения.
– Наш колледж сейчас расположен на Рю де Ирландес, но когда Лоуренс Келли – возможно, ваш родственник – сумел купить эту недвижимость в 1769 году, то она называлась rue du Cheval Vert, улица Зеленой Лошади. Там, видимо, уже тогда было зелено.
– Старинная, – заметила я.
– Сам колледж был открыт почти за двести лет до этого, в 1578 году. За две сотни лет действия пенитенциарных законов… – Он вдруг умолк и вопросительно посмотрел на меня: понимаю ли я, о чем речь?
– Этот мерзавец Кромвель, – быстро отреагировала я. Ругать Кромвеля – всегда безопасное решение.
Профессор Кили кивнул.
– По ним католики не могли владеть землей, голосовать, служить в армии и получать профессию. Не имели права на образование. Сам католицизм был вне закона. Мессы запрещались, священников казнили, – сказал он.
– Верно, – согласилась я. В моем сознании всплыли воспоминания. – А еще за их головы назначалась награда. Приносишь голову священника – получаешь двадцать фунтов.
Немного истории от дедушки Патрика – и яркая картина надежно запечатлелась в памяти.
– Правильно, – подтвердил профессор. – Поэтому ирландская Церковь начала открывать колледжи вроде этого по всей Европе. Отец Джон Ли привез шестерых студентов учиться в Парижский университет. Король выделил нам здание тут, за углом, от которого отказались итальянцы со своим колледжем – тот назывался колледж Ломбардии. Там в часовне похоронены ирландские вожди кланов.
Я кивнула. Студенты уже прилично обогнали нас.
– Простите, заговорился, – извинился профессор Кили.
Он открыл большие двойные двери и провел меня через порог во внутренний двор. В Париже часто бывало: как только солнце начинает садиться, дождь прекращается. Последняя полоска света пробилась сквозь розовеющие облака и осветила пол, вымощенный каменными плитами, и сад в глубине двора.
– Как красиво, – восхитилась я.
– Да, – согласился он и указал на колоннаду. – Видите, над каждой аркой вырезано название епархии в Ирландии. Наши семинаристы прибывают сюда со всей страны.
– Семинаристы? – удивилась я и тут сообразила. – Так это колледж для священников?
– Конечно, – кивнул он.
– Значит, и вы священник? – спросила я, боясь услышать ответ. Он был очень приятным мужчиной, но я не собиралась затевать роман со священником – только не это.
– Я – нет, – ответил он. – Просто ректор любезно предложил мне здесь комнату. Я помогаю систематизировать их библиотеку.
– А как же остальные? – указала я на студентов, которые тоже зашли во внутренний двор.
– Все это студенты Сорбонны. Кто-то получает стипендии от правительства, у кого-то есть родители с деньгами, которые могут позволить себе послать их учиться за границу. Между Францией и Ирландией существуют давние прочные связи. Вы знакомы с ирландской историей, мадам Келли?
– Не так хорошо, как должна была бы.
В Париже сотни лет существует ирландский колледж? Я и представить такого не могла. Это уже не старушка Ирландия – скорбящая седоволосая мать. Так кто же были эти люди? Я улыбнулась и добавила:
– Во-первых, мадемуазель. А во-вторых, я бы хотела знать больше.
– Понял, – сказал профессор. – Тогда позвольте просто заметить, что в самые тяжелые для Ирландии времена в местах вроде этого можно было найти убежище. Сам король Джеймс вместе со своими последователями и ирландскими священниками получил приют в колледже Ломбардии. И многие офицеры Ирландской бригады… – Он осекся. – Простите. Вам это ничего не говорит.
– Faugh a Ballagh. «С дороги!» и «Помните Фонтенуа».
– Поразительно, – воскликнул он. – Вы знаете об ирландцах, которые сражались на стороне французов и нанесли поражение англичанам в битве при Фонтенуа!
– Я знаю об Ирландской бригаде, которую в Чикаго организовал Джеймс Маллигэн, чтобы сражаться за Союз. Я не могла забыть их боевой клич. Мои отец и дядюшки служили либо в бригаде, либо в Ирландском легионе.
– Это здорово, – сказал он.
– Да, но, знаете, по другую сторону тоже воевали ирландцы. Например, моя кузина вышла замуж за одного из солдат Десятого Теннессийского полка «Мятежные сыны Эрина». – Я остановилась. – Наверное, это ни о чем вам не говорит.
– Продолжайте, прошу вас. Но сперва наш чай.
Мы зашли в гостиную. Небольшой камин, много деревянных стульев. Молодая студентка принесла поднос с кружками чая. Кружки были глиняными, это не тонкая фарфоровая посуда, которую предлагают даже в отеле Жанны д’Арк. Выпечки тоже не было – просто толстые куски черного хлеба с маслом и джемом. Очень питательно – бабушка Онора и мама давали нам такое после школы.