Хозяин поставил передо мной мой tarte tatin, потом ушел и возвратился с миской французской сметаны, crème fraîche. Он набрал ее в большую ложку и положил поверх карамелизованных яблок, словно говоря: «Вот, возможно, это вас порадует». Я зачерпнула сметану чайной ложкой. Вкусно.
Хозяин сел напротив меня, принялся поедать второй пирог и сочувственно сокрушаться: он решил, что стал свидетелем размолвки влюбленной парочки. Видя, что я не все понимаю, он перешел на английский.
– Профессор – хороший человек! – заявил он.
Я же чем-то его обидела. И снова была неправа.
В следующую среду я пришла на нашу экскурсию с твердым намерением извиниться перед Питером. Но он лишь отмахнулся от моих покаянных слов и сразу повел нас по улице Сен-Жак. И привел к Сен-Жермен-де-Прэ.
– Самая старая церковь в Париже, – сказал он. – Была основана в 558 году как аббатство ордена бенедиктинцев.
О первой тысяче лет Питер поведал спешно, чтобы сразу перейти к гробницам лорда Джеймса Дугласа, который, по его словам, был у Луи XIII командиром Шотландского полка, и еще одного Дугласа, служившего у Генри IV. Затем он принялся рассуждать о тесных связях Шотландии и Франции, называя это «Старый Альянс».
– У Марии, королевы Шотландии, был любовник по имени Дуглас, – прошептала мне Мэй.
В тот день мы с Питером не оставались наедине. Казалось, он был поглощен стремлением удержать внимание студентов. В конце Питер объявил, что все экскурсии на лето прекращаются. Школа закрывалась. Студентам пришло время разъезжаться по домам.
– Профессор Кили сегодня что-то немного не в себе, – заметила Мэй, когда мы вместе с остальными шли по бульвару Сен-Жермен.
– Подозреваю, он злится на меня, – ответила я.
– С чего бы?
– Я поинтересовалась, не поможет ли он мне в моих турах с иностранными дамами, чтобы добавить в них немного истории.
– Так вы предложили ему деньги?
– Конечно. Они же мне за это платят.
– Вы оскорбили его достоинство, – сказала Мэй.
– Я поступила так, как считала правильным, – возразила я.
– Отец ректор предоставил профессору комнату с питанием и стипендию за его работу в библиотеке. А ваше предложение он, вероятно, счел за милостыню. Он обиделся.
Так тому и быть, решила я. Мне ни к чему столь обидчивый мужчина. Прощайте, Питер Кили.
Глава 7
Июль, 1912
Летние деньки принесли мне много клиентов и хорошие чаевые. Теперь, зная, что за каждым углом в этом городе таится что-то интересное, я жалела, что могу рассказать своим дамам так мало о его истории.
Я повела Джейн Пул из штата Мэн в «Отель де Клюни», забыв, какой по счету Луи женился на сестре Генри VIII. Вместо этого я принялась рассказывать ей о профессоре Кили и его экскурсиях.
– Это делает очень реальными людей, которые в течение многих столетий ступали по этим улицам, – рассуждала я, сидя с Джейн в ресторане «Фуке» и разглядывая толпу гуляющих по Елисейским полям.
– Так наймите его, – посоветовала она.
– Я пробовала, – вздохнула я и рассказала, как обидела Питера, предложив ему деньги.
– Тут нужна конкретика, – сказала Джейн. – Поговорите с ним прямо, без обиняков. И он согласится на эту работу. Вот увидите.
Без обиняков? Не так уж это просто, если ты выросла в среде таких легко ранимых людей, какими были мои родные. У нас в Бриджпорте междоусобица могла начаться с одного неосторожного слова. «Будь американкой, – сказала я себе. – Притворись, что не видишь никаких сложностей. Отправляйся на мессу в Ирландском колледже и найди его». Так я и поступила.
Часовня в Ирландском колледже выглядела по-домашнему уютно. Она гораздо больше напоминала родную для меня церковь Святой Бригитты, чем мрачное величие Нотр-Дама. Здесь был только один витраж – барашек на зеленой лужайке. Ирландия? От деревянных стен, разрисованных переплетающимися кругами и спиралями, казалось, исходило тепло.
Вошли немногочисленные студенты, которые остались здесь на лето. Рядом со мной села Мэй. Затем появились священники в черных сутанах, которые разместились друг напротив друга по разные стороны центрального прохода.
– Похоже на хор монахов, – шепнула мне Мэй.
Питера не было с процессией священников, и я уже засомневалась было, что он вообще придет, но как раз с ударом колокола, возвещающего о начале мессы, он проскользнул на скамью позади хора по диагонали от нас.
Вся конгрегация – человек пятьдесят мирян и десятка два священнослужителей – встала при появлении священника, отправляющего службу. На нем было зеленое облачение – как обычно во все воскресенья после Троицы.