После этих слов ректор быстро ушел, но я сомневалась.
– Меньше всего на свете мне хотелось бы навлечь на Питера неприятности, – сказала я.
– Не обращайте внимания на отца ректора и его старорежимные замашки. Он – человек с ограниченным воображением, как и многие бюрократы, – ответил отец Кевин.
Я последовала за ним в библиотеку, где на вытянувшихся от пола до потолка полках выстроились книги в кожаных переплетах.
– Это наше наследие, – сказал отец Кевин. – Дар Ирландии остальному миру.
Питера в библиотеке не было видно, но отец Кевин указал на полоску света, пробивающуюся из-под двери между двумя книжными шкафами:
– Он в подвале.
Вначале я увидела только контур Питера. Помещение освещали лишь две свечи в закрытых стеклом лампах, стоящих на столе.
Он обернулся.
– Ох, – вырвалось у него, и он покачал головой.
– Мы помешали вам, – сказала я, – простите…
– Да нет, просто… Меня унесло далеко-далеко отсюда, на тысячу лет назад. Кажется, я сделал потрясающее открытие. Взгляните.
Мы придвинулись ближе к нему, а он подвинул к нам кусок пергамента.
– Я нашел это в обложке издания «Анналов Четырех Мастеров», – взволнованно прошептал он. – Просто заметил там вздутие. Полагаю, это страница из «Книги Уи-Майне», из оригинальной рукописи.
– Это и есть ваша книга, Нора, – сказал мне отец Кевин.
– История рода О’Келли, составленная епископом Келли, одним из вашего клана, – подтвердил Питер.
– А когда? – поинтересовался отец Кевин.
– Примерно в начале пятнадцатого века. То были времена, когда представители знатных фамилий нанимали писцов – из монахов, – чтобы записать свою генеалогию, – пояснил Питер. – И скопировать материал из более ранних манускриптов, чтобы у клана была своя «Книга Ирландии».
– Так мы – знатная фамилия? – уточнила я.
– Одна из самых знатных, – кивнул отец Кевин.
– Ух ты! – вырвалось у меня.
– Писцы добавляли кое-что из более ранних «Книг Ирландии», которые сами являлись компиляцией отрывков из рукописей, датированных вплоть до восьмого века, – рассказал Питер. – А первоначальные сведения, естественно, поступали из устных источников, корни которых уходят вглубь тысячелетий.
Видимо, я выглядела сбитой с толку, потому что Питер добавил:
– Понимаю, информации слишком много, чтобы усвоить все сразу, но вам эта страничка может быть действительно интересна, потому что она из An Banshenchas.
– «В похвалу знаменитых женщин», – перевел для меня отец Кевин. – Это список героинь из клана Келли.
– Девственницы и мученицы, подозреваю, – предположила я.
– Вовсе нет, – возразил отец Кевин. – Это ирландские женщины, а не святые, избранные католической церковью.
– Они были преимущественно женами вождей, – вставил Питер. – Причем некоторые были замужем даже не за одним вождем.
– А когда овдовели, ушли в монастырь? – спросила я.
– Отнюдь, – сказал отец Кевин. – В давние времена ирландская церковь уважала независимых женщин, о чем неплохо бы не забывать кое-кому из нынешних клерикалов.
Питер его не слушал, он подвинул страницу ко мне. Буквы на ней были скорее нарисованы, чем написаны, и некоторые из них украшали головы животных. Здесь была масса кругов и спиралей, переплетающихся линий.
– Нечто подобное я видела в ирландской деревне в Чикаго во время Всемирной выставки, – вспомнила я. – Моя бабушка Онора повела нас посмотреть на одну рукопись, защищенную стеклом. Похоже, очень ценную. Боюсь, я тогда не очень внимательно ее рассмотрела. Торопилась быстрее попасть на Чертово колесо.
Питер пододвинул свечу ближе, чтобы мне было лучше видно.
– Эта страница стоит целое состояние, – шепнул он.
– Какая красивая, – восхитилась я.
Я держала руки над перечнем имен женщин Келли и чувствовала странное покалывание в кончиках пальцев. Я осторожно прикоснулась к одному из имен.
– И это все мои прапра– и еще много раз прабабушки? – спросила я.
– В каком-то смысле да, – ответил Питер.
– Жаль, что этого не видит миссис Адамс, – сказала я и попыталась поведать им о дне, проведенном с ней.
Но объяснять подробно не было нужды.
– Что тут скажешь? Англичане хотят видеть в нас грубых дикарей. В их глазах это оправдывает то, что они украли нашу землю и убивали наш народ десятками тысяч, – сказал отец Кевин.
– И даже миллионами, если учитывать Великий голод, – вставил Питер.