– Конечно, мы просто обязаны это учитывать, – согласился отец Кевин.
– И тем не менее мы живы, – подытожила я.
– Хотя и были загнаны на грань вымирания, – подтвердил Питер. – И битва еще не окончена.
Он взял страницу обеими руками.
– Когда вождь вел свой клан против врага, священную книгу племени поднимали вверх, как боевое знамя, – рассказал он. – А иногда в качестве такого штандарта выступал священный посох.
– Да, да, – радостно подхватила я. – Я знаю! У моего дедушки Патрика был такой золоченый посох. Погодите-ка. Он принадлежал одному святому из рода Келли. Греллану, кажется. И Патрик брал его с собой в бой после Гражданской войны, когда фении вторглись в Канаду.
Питер буквально подскочил на месте.
– Посох святого Греллана? Но он ведь был утерян! – воскликнул он.
– Нет, он сейчас в старой церкви Святого Патрика. Это на углу Дес-Плейнс и… – Я умолкла и захохотала. – …И Адамс-стрит! Эта церковь находится в Чикаго на Адамс-стрит! Мне следовало рассказать этой миссис Адамс про витражи у Святого Патрика и про стены с узорами вроде этих, – указала я на страницу.
Я схватила Питера за руку и силой усадила его на стул.
– Вы должны просветить меня. Пожалуйста, – попросила я и осторожно коснулась страницы. – Это ведь и мое наследие.
Питер отодвинулся.
Проклятье. Я снова поставила себя в глупое положение! Питер был в смятении, он и так достаточно нервничал из-за того, что сказал отец ректор, а тут еще я накинулась на него. Но мне действительно очень хотелось узнать больше и вернуть утраченное.
Внезапно вмешался отец Кевин:
– Да, это ваше наследие, конечно. А до Рождества еще столько долгих и спокойных дней. Питер сможет стать вашим наставником в этом вопросе, верно, профессор?
Здесь? В библиотеке? Отец ректор никогда не согласится на это.
Но Питер кивнул – чудеса да и только!
– Мы можем начать с понедельника, – сказал он.
– Вот и хорошо, – подхватил отец Кевин. – А сейчас – в гостиную, выпьем горячего чая, а лучше – подогретого виски. Uisce beatha – вода жизни, – чтобы поднять тост за Келли.
Так мы и сделали.
Я предложила заплатить Питеру, но он замахал руками еще до того, как я договорила. И слава богу, потому что денег у меня было в обрез: хватало ровно на то, чтобы заплатить за квартиру, а это семьдесят пять франков, да купить на месяц еды и угля – еще тридцать пять.
Питер принес в гостиную кое-какие книги. Это были переводы «Táin» – ирландской «Одиссеи» и «Илиады», по его словам. Только главным героем здесь была женщина, королева Маэва, ведшая за собой войска и выбиравшая любовников. В школе Святого Ксавье нам о ней ничего не рассказывали. Питер сказал, что в этом эпосе говорится о ее вылазке за скотом. Маэве нужен бык, чтобы ее собственность соответствовала собственности ее мужа. А бык находился в Ольстере. Питер начал расхаживать по гостиной, описывая, как могущественная Маэва ехала на боевой колеснице впереди своей армии. Некоторые строки он даже пел. Я не удержалась и зааплодировала. Питер тут же остановился.
– Хорошо, увидимся завтра, – быстро произнесла я, взяла книги и ушла.
В этот вечер я устроилась в своей уютной комнате с окнами, выходящими на площадь Вогезов, с книгами и бокалом «Божоле» у жаркого камина. Почему бы ученому не заняться своими исследованиями в комфорте? Возможно, завтра я прихвачу с собой бутылочку вина, чтобы разделить ее с Питером. А теперь – за чтение.
Начала я с «Táin» в переводе Уинифред Фарадей. Но следить за повествованием было трудно. И оказалось, это вовсе не так увлекательно, как в исполнении расхаживающего туда-сюда Питера с его декламированием и пением. В этом парне таился огонь.
Под руководством Уинифред я следовала за Маэвой и ее войском, которые направлялись в Ольстер за быком. И тут появился местный народ. Только вот армии не сталкивались между собой в ожесточенном сражении. Каждый воин выбрал себе противника и дрался с ним один на один. Очень цивилизованно. Хотя один из парней, Кучулан, оказался одержимым в пылу сражения и крушил всех подряд.
Я пролистала в конец, чтобы узнать, чем все это закончилось. В финальном бою Кучулан сразился со своим приемным братом Фердиа. Это место Уинифред снабдила ссылкой с объяснением, что знатные семьи Ирландии посылали своих детей на воспитание в другие уважаемые семьи для образования альянсов.
Бились они до смерти – до смерти Фердиа. Дальше следовала куча стихов, в которых Кучулан горестно причитал из-за кончины своего приемного брата. Грустная картина.
Я закрыла книгу. Интересно, стал бы убиваться Тим Макшейн над моим мертвым телом, когда ярость его улеглась бы? Сколько тысяч лет этой истории? А что теперь? Король Англии, кайзер Германии и русский царь – все кузены. Неужто и они вцепятся друг другу в глотки, как когда-то Кучулан и Фердиа?