Глава 1.
Тар шел по коридору, чувствуя себя, как телок, что послушно идет на убой. Хотя почему — как?.. Если тебя, в черт-знает какой раз за годы рабства перепродают, и каждый новый хозяин был хуже предыдущего, теряешь не только веру в хорошее, но и элементарно, перестаешь чувствовать себя человеком. Тут только два варианта: или ты становишься бесчувственным чурбаном, полу-животным, загоняя внутрь себя любые чувства, или ты — труп. Золоченые стеклянные браслеты на руках и ногах звонко выводили свою веселую мелодию, будто бы издеваясь. Окрик за спиной заставляет сменить направление. Мимо его сознания проплыла и нарочитая, бестолковая роскошь нового дома, и пышное убранство хозяйской половины, куда его привел распорядитель рабами. Гладкий толстяк, похожий на полированную статуэтку божества народа юри, что стоят обычно у них на окнах, из-за занавесок зазывая богатство и удачу в дом. Его потная лысина блестела в свете многочисленных ламп, многослойные одежды из парчи и шелка шуршали, как змеи. Настроение, и так безрадостное, скатывалось все ниже и ниже. Под ложечкой засосало в предчувствии чего-то особенно мерзкого. Тар давно перестал ждать чего-либо хорошего от нового дня. А уж ночью, под ее душным, темным бархатным покровом, обитатели этой части города, куда простым смертным и смотреть-то запрещено, словно бы теряли остатки рассудка, срываясь в такие пороки, что не снились и иным головорезам, промышлявшим в насквозь провонявших тухлятиной, запахом опиума и испражнений подворотнях.
Слабо шевельнулась и пропала тень интереса. Куда его ведут в этот раз? Кабинет, где будут пытаться изображать из себя будущего друга и добродетеля? Или сразу в пыточные, что бы не тратить время хозяина-колдуна впустую? Или все проще, и он опять игрушка, и ждет его очередная спальня? Учитывая, что его новая хозяйка — отчаянно молодящаяся женщина преклонного возраста, то скорее его сейчас ведут в спальню. Внутренне он содрогнулся. Видел он ее буквально минуту на торгах, и сальный, предвкушающий взгляд черных глаз соэли, истинной уроженки жаркого и безумного, обманчивого, как миражи пустынь, юга, ему многое рассказал о его судьбе на ближайшее время. Пока он ей не надоест. Да и потом его судьба вполне прозаична. «Дитя севера» — товар дорогой, редкий. Колдуны и алхимики в очередь становятся, подкупая распорядителя торгов, лишь бы заполучить его. Но, последнее время, Тар начал «задерживаться» в Доме Рабов, поскольку про него пошла молва, что он приносит несчастья… Слышал он, от других рабов, что его предыдущие хозяева умирали одни за другим, хотя сам он к этому никакого отношения не имел. К сожалению.
— Ну что, сладенький, — раздалось сзади грудное контральто, и тонкие руки, унизанные перстнями и браслетами, принялись жадно ощупывать свое приобретение, — Ты готов, или тебе нужно немного помочь?
Тар не реагировал, продолжая стоять столбом. Женщина сзади, хмыкнув, распорядилась идущему сзади помощнику принести все, что нужно.
— Ничего, сладенький мой, сейчас тебе дадут хорошее снадобье и все будет хорошо, да? Молчишь? Это даже хорошо, мальчик мой. Это очень хорошо! Мне сказали, что ты немой, да. Немой и гордый. И это за-ме-ча-те-льно! А знаешь, что? Давай так… — Женщина обошла его и встала напротив, заглядывая снизу в безразличные льдисто-голубые глаза, — Удиви меня сегодня, и я тебя отпущу! Что, не веришь? — Она засмеялась, — Хорошо!
Женщина подняла руку на уровень лица, и, не сводя взгляда с лица раба, произнесла четко и внятно:
— Я, Софир Ат-Миркан, дочь Фарита Ат-Миркана, колдун и глава Школы Огня, клянусь своей искрой, что если ты сможешь меня сегодня удивить, то утром ты будешь свободен от меня. Если, конечно, захочешь, — мурлыкающим голосом добавила она. В больших чёрных глазах ее мелькало пламя безумия, сплетаясь с отражением колдовского огня, пляшущем на кончиках ее пальцев.
На лице Тара не дрогнул не один мускул. Такая себе формулировка, он заценил. Лет десять назад он бы, может и повелся, закивав радостным болванчиком. Удиви сегодня… и я продам тебя завтра. Или, если хорошенько вглядеться в обсидиановую черноту глаз стоящей напротив южанки, станет ясно — эта скорее убьет, чем расстанется с тем, что попало в ее руки! Долго, со вкусом и изощренно, наслаждаясь каждым мгновением агонии жертвы. А с мёртвых, как известно, ошейник раба снимают, прежде чем скинуть в яму за городом, на поживу соркам*. Но с ним такой вариант не пройдет. Увы. Тем временем запыхавшийся отрок принес флакон с зельем и с поклоном отдал его колдунье, напоследок успев мазнуть безразличным взглядом по фигуре новой игрушки госпожи. Софир повертела хрустальный фиал в унизанных перстнями тонких холеных пальцах, от чего по ее лицу пробежали кроваво-рубиновые отблески. Мерзко усмехнулась своим мыслям, продолжая взглядом ощупывать то, что не успела изучить руками.