— Метресса Ирриана? — удивленно воскликнул адепт и с осознанием спросил. — Что вы тут делали?
— Мимо проходила? — предположила Ирри весело.
— Метресса Ирриана, — с угрозой и страхом начал шестикурсник, но Ирри перебила.
— У меня тут врач.
— Какой?
— В косметического поверишь? — с интересом спросила она.
Дирк промолчал, прошлось продолжить.
— Ты в Университет? Пойдем вместе?
На улице метров через сто Дирк снова подал голос:
— Что с вами?
— Ириния Розовая, — спокойно сообщила она диагноз и похвасталась. — Меня в честь нее назвали.
— Дурацкая идея, — и споткнулся. — Аутоиммунное заболевание, неизлечимо.
— Да. Рано или поздно я от него умру… или от укуса зомби-блохи, зараженной чумой! Уж как боги решат.
— Метресса Ирриана, почему вы не сказали нам?! — с возмущением произнес парень.
И даже про воспитание забыл. Какая прелесть.
— А зачем? Пока болезнь в стабильной стадии, я просто живу, если перейдет в активную или последнюю, естественно, сообщу.
— Мы имеем право знать, — негодование аж ложкой черпать можно.
— Думаешь? А что это изменит?
— Все! Вы же умрете… — он словно споткнулся на этом слове.
— Да. Рано или поздно. Я могу прожить еще лет двадцать, а если боги захотят, то и пятьдесят. Такие случаи известны и задокументированы.
— Какова статистическая вероятность? — спросил он.
— Не велика, но она есть… а что?
Резкий рывок и остановка.
— Почему вас назвали в честь болезни?
— От нее умерла мама, когда мне было двенадцать, и я попала в приют. В хороший приют, — улыбнулась Ирри печально. — Мама хотела, чтобы я была здорова, и верила в примету, что имя, созвучное болезни, меня убережет. Не случилось… пойдем. Я хочу поужинать, а то обед был очень условным.
— У вас наследственное аутоиммунное заболевание, и вы говорите что-то про пятьдесят лет?!
— Такие случаи были, пусть и немного. Дирк, я верю в богов. Они, кстати, направили тебя в больницу, это хорошо, у остальных появился шанс.
— Вы… вы…
— Дирк, я неизлечима. Совсем. Я перерыла все возможное, кроме частных архивов родов. Ириния Розовая — это приговор. Ни в запрещенных методиках, ни в магии крови нет лечения. Их не сильно увлеченно искали, но за три с лишним тысячи лет ничего не нашли.
— Откуда вы знаете про магию крови?
— Проконсультировалась со специалистом. Она довольно просто объяснила беспочвенность надежд в этом направлении. Магия крови хороша, когда есть нечто внешнее — от оторванной конечности до эпидемиологической заразы. Организм был когда-то цел и здоров, а потом что-то изменилось и это можно обратить с большими или меньшими усилиями. Или преодолеть, как болезни. Мой организм никогда не был иным, это для меня норма. Магия крови сможет купировать активную фазу и, шепотом признаюсь, я к этому почти готова, но помочь — нет. Теоретически можно вывести некую усредненную норму по сотне-другой здоровых организмов и перенести такую матрицу на меня. Если повезет, она сработает, если нет — то нет. С аутоиммунными заболеваниями это иногда проделывается в рамках экспериментов и новых методик. Вероятность полного излечения — три процента, вероятность сбить привычное протекание болезни — более пятидесяти.
— Я могу посмотреть ваши записи?
— Да. Но зачем? Нет, я, конечно, буду признательна и все такое прочее, но смысл? Не надо идти по этому пути, помогая остальным, ты сделаешь больше.
— Не надо решать за меня, — отстраненно отозвался адепт.
— Прости, не буду. Хорошо, записи отдам. Посмотри на досуге.
— Остальные тоже должны знать.
— О моей болезни? Остальные — это кто? Группа? Адепты? Преподаватели? Может, мне объявление в Вестник дать?
— Остальные имеют право знать!
— А мое право на личную жизнь?
— Оно останется. — Дирк остановился и серьезно сказал. — Вы не знаете, что хранится в архивах родов. Вдруг есть способ вас исцелить?
— Не очень верю.
— Но вероятность этого существенна.
— И что? — начала злиться Ирри, а потом махнула рукой. — Ладно. Вам расскажу и все. Посвящать остальных я считаю чрезмерным. Договорились?
— Да.
— Замечательно. А теперь я бы взяла извозчика.
— Отличный план.
Через час после ужина Ирри сидела в мастерской и рассказывала о себе и болезни. Ее оптимизм группа не разделяла. Зато возмущения, возмущения столько… как будто она их всех покусает и заразит. Последняя мысль, высказанная вслух, вызвала еще одну волну возмущения. На что Ирри резонно заметила, что она пообещала поведать о своей болезни, а выслушивать чужое недовольство не обязана.