Так что ли? Поэтому стратегия ответа просто «плохо спала» была наилучшим вариантом.
- Надя, давай-ка отойдём, - начальница поймала меня в коридоре и затянула в курилку. – Ты заболела? Выглядишь неважно.
- Ну что вы, Львова Микаэловна, я просто не выспалась. Жарко очень, не находите?
Я расстегнула верхнюю пуговку на блузке.
- Жарко? У тебя температура? – начальница потрогала мой лоб и, явно недовольная, нахмурилась. – Давай-ка домой, отлежись.
- У меня ещё баланс не готов.
- Дома доделаешь.
- Но…
- Никаких но! Мне тут больные не нужны. Перезаражаешь всех перед праздниками.
Мысль о том, чтобы прийти домой в разгар рабочего дня, где за стенкой будет трещать перфоратор и колотить молоток, не прельщала. Но, с другой стороны, образ мягкой подушки и одеяла стоял перед глазами. В конце концов, люди придумали такую классную штуку как беруши. Может, так мне удастся хоть немного вздремнуть?
Под сочувствующие взгляды коллег я отправилась домой. В ближайшей аптеке запаслась берушами, а в автобусе даже успела прикорнуть на плече какого-то дедка, который при моём пробуждении многозначительно поигрывал бровями. Нет уж, не настолько я отчаялась, спасибо.
Уже в парадной я старательно подавляла зевоту, тащась вверх по лестнице, а на своём этаже обречённо вздохнула, услышав жужжание пилы. Все мои надежды рушились. Я вспомнила, что хотела позвонить новому соседу с жалобой на ночной концерт его работника, но сил хватило только на то, чтобы снять ботинки и, заткнув уши, зарыться в одеяло. Ладно, дам этому Паше шанс на исправление. Может, этой ночью была разовая акция.
***
Очнулась я в полной темноте. Сквозь занавески светила полная луна, а тишина была оглушающей. Ой, ну конечно! Беруши! Я вытащила их из ушей и прислушалась.
Ничего.
Да к тому же я чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей и полной сил. Почувствовав голод, я отправилась на кухню и на скорую руку сварганила себе омлет, заварила ароматный чай и, сидя у окна, наслаждалась ночным видом. Тихо падал снег, поблёскивая в свете фонарей. Редкие окна горели тёплым светом.
Надо же, как мало человеку нужно для счастья – вкусная еда и спокойствие. Можно и поработать в тишине. Я открыла нужный файл на ноутбуке и принялась за редактирование, но как только я сосредоточилась на работе, уже знакомые звуки раздались за стеной.
- Ох! О-о-ох!
Им вторили уже знакомый ритмичный стук.
Справедливости ради, звучали они на пару тонов потише, но я тут же ощетинилась и захлопнула крышку ноута. Бодрость сменилась раздражением, а когда какофония охов достигла своего апогея, не выдержала. Сунув ноги в тапочки, я вышла на лестничную площадку и позвонила в соседскую дверь. К сожалению (или же к счастью?) она была достаточно массивной и не шла ни в какое сравнение с тонкими стенами хрущевки, поэтому за ней невозможно было расслышать ни какой-либо суеты, ни шагов, ни даже голосов. Спустя минуту я нетерпеливо стукнула кулаком в дверь, которая через мгновение распахнулась.
- Ой, - я отшатнулась и в первую секунду зажмурилась. Но взгляд успел выхватить всю необходимую информацию и продолжал посылать сигналы в мозг даже при закрытых глазах. На порог вышел голый по пояс мужчина, прикрытый лишь тонкой простынею, из-под которой выпирало нечто довольно грозное.
- Да?
Я приоткрыла один глаз, а за ним второй. Передо мной стоял ни много ни мало сын Геркулеса и Аполлона вместе взятых. Высокий, широкоплечий и мускулистый бородач. Тёмные волосы растрёпаны, голубые глаза лихорадочно сверкают, смуглая кожа блестит от пота, а покрытая волосами грудь тяжело вздымается, словно он только что пробежал марафон…
Стало даже не по себе, будто этот лесоруб сейчас набросится и на меня, затащит к себе в пещеру и…
- Вы что хотели? – мужчина поднял одну бровь. Кажется, я пялилась на него слишком долго.
- Э-э-э, - в горле внезапно пересохло. – Вы Пашел? Кхе… Павел?
- Допустим, - он сложил руки на груди.
Боже, какие бицепсы! Нужно срочно сосредоточиться на чём-то нейтральном. Например, на целофане, покрывавшем соседский коридор. Ну и пылища! Как в такие условия можно приводить кого-то в дом? И на чём они там кувыркаются? Нет, мысли уходят всё равно не туда.
- Я соседка ваша… вашего хозяина. Вы же ремонт у него делаете?
- Допустим, - повторил Павел.
И голос такой низкий, прямо до костей пробирает. А на прессе стирать можно, сколько кубиков. Не знаю, мне не по себе рядом с ним или это какое-то иное чувство? Так, Надя, соберись!