Выбрать главу

Тогда это казалось мне нормальным. Наука требует измерений. Чтобы понять, как что-то работает, нужно это измерить. Крысы были объектами исследования, а мы - исследователями. Граница была чёткой.

Теперь я думал о том, что эта граница была иллюзией. Мы тоже были потоками энергии. Мы тоже потребляли кислород и выделяли углекислый газ. Единственная разница состояла в том, что мы записывали данные, а крысы - нет.

Но запись данных - это тоже процесс. Тоже метаболизм, только на другом уровне. Мозг потребляет глюкозу, чтобы обрабатывать информацию. Рука двигает ручкой, чтобы оставить следы на бумаге. Всё это - преобразование энергии, ничего больше.

Я вернулся к экрану и продолжил читать переписку.

Следующее моё сообщение было таким:

Если сознание - эмерджентное свойство, то оно не более «реально», чем температура или давление. Это способ описания, а не вещь.

Модель ответила, что это зависит от того, что понимать под «реальностью». Если реально только то, что существует на фундаментальном уровне - частицы и поля, - тогда да, сознание не реально в этом смысле. Но тогда не реальны и стулья, и деревья, и планеты. Всё это - тоже способы описания определённых конфигураций частиц.

Можно, продолжала модель, принять другое определение реальности. Реально то, что имеет причинную силу - то, что влияет на другие вещи. В этом смысле сознание вполне реально. Оно влияет на поведение, на решения, на действия. Человек, который осознаёт опасность, ведёт себя иначе, чем тот, кто её не осознаёт.

Но, добавляла модель, это не отменяет того факта, что сознание возникает из физических процессов и полностью ими определяется. Нет «духа», который вселяется в материю. Есть только материя, организованная определённым образом.

Я читал это и думал о том, как странно устроен язык.

Мы говорим «сознание возникает». Как будто есть какой-то момент, когда его не было, а потом оно появилось. Как будто это событие, которое можно датировать.

Но когда именно возникает сознание? В момент зачатия? При рождении? На каком-то этапе развития мозга? И что значит «возникает» - появляется из ничего или просто становится заметным?

Модель не отвечала на эти вопросы, потому что я их не задавал. Но они висели в воздухе, невысказанные.

Я снова отвлёкся от экрана. В кабинете было тихо. За стеной кто-то разговаривал по телефону - приглушённый голос, неразборчивые слова. Обычные звуки рабочего дня.

Я думал о гомеостазе.

Это слово всегда казалось мне красивым. В нём есть что-то успокаивающее - ощущение баланса, равновесия, стабильности. Гомеостаз - это когда система сама себя поддерживает. Когда отклонение вызывает коррекцию, а коррекция возвращает к норме.

Наше тело - машина гомеостаза. Температура повышается - мы потеем. Температура понижается - мы дрожим. Уровень сахара падает - мы чувствуем голод. Уровень сахара растёт - поджелудочная выбрасывает инсулин. Тысячи таких петель, работающих одновременно, поддерживают нас в узком коридоре параметров, совместимых с жизнью.

Но что такое «норма»?

Это не какое-то идеальное состояние, к которому стремится организм. Это просто диапазон значений, при которых система продолжает функционировать. Выход за пределы - смерть. Нахождение внутри - жизнь. Вот и вся разница.

Гомеостаз - это не цель. Это просто описание того, что происходит с системами, которые ещё существуют. Те, которые не поддерживают гомеостаз, перестают существовать. Те, которые поддерживают - продолжают. Никакого стремления, никакой воли. Просто отбор.

Я вспомнил эксперимент, который мы проводили несколько лет назад. Мы изучали стрессовые реакции у добровольцев - как меняется сердцебиение, давление, уровень кортизола в ответ на различные стимулы. Люди сидели в лаборатории, подключённые к датчикам, а мы показывали им картинки, давали решать задачи, создавали ситуации неопределённости.

Данные были красивыми. Чёткие паттерны, воспроизводимые результаты, статистически значимые корреляции. Мы писали статьи, представляли на конференциях, получали гранты на продолжение.

Но сейчас я думал о другом.

Каждый из тех добровольцев был потоком энергии. Каждый поддерживал гомеостаз. Каждый реагировал на раздражители - картинки активировали зрительную кору, задачи - префронтальную, неопределённость - миндалину. Всё это были процессы, которые мы измеряли и описывали.

И я тоже был процессом. Я смотрел на данные, анализировал их, делал выводы - и всё это было активностью моих нейронов, моим метаболизмом, моим гомеостазом. Я не стоял снаружи, наблюдая за процессами. Я сам был процессом, наблюдающим за другими процессами.