— Понятно, — выдохнул Ваня.
— В четвёртом корпусе несколько звеньев: два звена для мальчиков, два для девочек. Домик, следующий за вашим, женский корпус. Просьба туда не шастать и не нарушать режим. После отбоя никакой беготни и песен. Гитару отберу, если будите орать.
— Я не умею играть на гитаре.
— Это хорошо, — хмыкнул вожатый. — Дальше, значит… Свободные койки есть на первом и на втором этаже. Выбирай.
— Давайте, где пацанов поменьше.
— Тогда будешь жить на первом этаже. Палата вторая. — Ваня хотел войти, но вожатый шикнул на него: — Ты что? Ещё сон-час пятнадцать минут. Стой и жди.
Ваня растерянно заозирался.
Но долго теряться ему не дал Щукин:
— Чуешь, чем пахнет?
— Чем? — поднял брови Ваня. Ему пахло деревом и легким душком краски от веранды.
— Накурено! — возмутился Александр Иванович. — Я этого не одобряю и терпеть не буду. Наказание есть — мойка туалетов. Если не поможет, будешь баню драить.
— Я не курю, Александр Иванович.
— Подумай хорошенько, прежде чем пристраститься к вредным привычкам.
Ваня сразу понял, что Щукин ему не верит.
«Чего ко мне все привязались с этим куревом? — думал Исаев, стоя в тёмном коридоре. — И не захочешь курить, так заставят…»
Ваня мечтал отделаться наконец от Щукина. Но тот никак не отставал:
— Сейчас разберёшь вещи, потом иди в лазарет, получи справку.
— Какую?
— Во втором отряде педикулёз.
— Что это?
— Вши, — закатил глаза вожатый.
— У меня нету.
— Без справки ночевать не пущу!
Когда время подошло, Александр Иванович впустил Ваню в палату. Это было длинное помещение с большими окнами. Четыре койки должны были стоять в ряд у стены, но ребята сдвинули две кровати в середине и резались на них в карты. Увидев вожатого, они суетливо спрятали колоду под одеяла. Ваня сразу заметил две пустые кровати. Они были ровно заправлены, подушки стояли треугольными ушами вверх. Ваня оглядел тумбочку и спинку кровати — полотенец не было. Видимо, пионеры уже определили их в своё пользование.
— Здравствуйте, Александр Иваныч, — пропели невинно пионеры.
— Ага, — сурово глянул на них вожатый, — забрали у девчонок карты? Будете ночью орать, и эти изымем.
— Да что вы, Александр Иваныч, — воскликнул мальчишка с коротко стриженными волосами и черными густыми бровями, — мы ниже воды тише травы… то есть…
— Все, Мурат, не умничай. — Вожатый подтолкнул Ваню в палату. — Принимайте, это Ваня Исаев. Ваш новый товарищ, прошу любить и жаловать. Вам отрядное задание — показать Исаеву, что у нас в лагере к чему. Женя, ты будешь отвечать за Ваню первые дни. Возьмите шефство над товарищем. А ты, Исаев, вещи быстро разбирай, я вечером рюкзак заберу в хранилище.
Женя, паренек с копной маслянистых русых волос и острым подбородком, участливо кивал. А Щукин сообщил свою волю на одном дыхании и ушёл, хлопнув дверью.
Тут же мальчишки скинули одеяла и с остервенением схватили карты. Картина развернулась следующая: двое сидели с напряженными лицами за картами друг напротив друга. И за их спинами на кровати прыгала в нетерпении группа поддержки. Двое на одной стороне и один мальчик на другой.
— У тебя нет шансов, Миколян, — хохотали мальчишки, обращаясь к коротко стриженному пареньку.
— Ты, Мурат, что-то слишком сильно расстроился. Нужно уметь проигрывать, — заключил мальчик с красными прыщами на лбу.
Но Мурат Миколян его не слушал и расстраивался по полной: губы у него дрожали, а черные глаза метали молнии.
Он бросил свои карты. В порыве гнева Миколян выхватил карты еще и у Жени. Потом охапкой швырнул их от себя. Мурат проиграл. Ворохом карты полетели в разные стороны, под кровати и под ноги Ване.
А дальше, несмотря на все протесты и вопли, Мурат получил своё наказание. Ваня всегда придерживался линии: если проиграл, то уже получай, что заслужил. Но по-хорошему, если есть шанс вляпаться в историю, Исаев предпочитал помалкивать и отступать.
— Вы жулики, — ругался Мурат, — карты пометили. Как Лёня узнал бы? Я с вами играть больше не буду. Все выбирали, и только мне выпало…