— Думаю, нет, — издевался Мурат. — А про «Монтану» или «Мальвины» слыхал хотя бы?
Ваня выдержал поистине театральную паузу. Он кожей чувствовал, что пацаны на него пялятся. И не потому, что новичок стал вдруг интересным, а потому, что они поняли, к чему дело идет. Либо будет драка, либо Ваня тоже получит ярлык.
«Ярлык лошка», — рассчитывал риски Ваня.
— У тебя они есть? — выдохнул Исаев, решаясь на конфликт.
— Кто?
— Джинсы.
— Есть, представь себе, — усмехнулся Мурат. — У меня «Мальвины», так-то.
«Как это тупо», — подумал Ваня, выкладывая из чемодана вырезки из журнала «Шахматы в СССР». Но замечание Мурата зацепило чувствительные струнки. Ваня обиделся, и не на Мурата, а на свое положение. Он догадался, что его соседи не только домашние детки, но еще и обласканные, и залюбленные. Ваня тоже был бы не прочь получить немного любви или хотя бы лишнюю каплю внимания. Его заброшенность проявлялась в мелочах, и внимательный глаз легко уловил бы её.
Перед лагерем Ваня не подстригся, ещё неделя — и кудрявая челка полезет в глаза. Новые сандалии не появились в гардеробе перед поездкой на смену, и не было вещей, которыми он мог бы похвастать.
Тем не менее Ваня был самостоятельный мальчик. Денег ему дали, чтобы собраться в лагерь. Свои скромные средства Исаев поделил на две части. Одну отложил на чёрный день. На вторую половину он купил в военторге две черно-белые тельняшки с коротким рукавом, две бело-синие тельняшки с длинным рукавом, одну водолазку. Дедову неношеную шерстяную рубашку он сунул в рюкзак на случай холодов. Шорты, штаны, трусы и носки — все было давно поношенно.
И сейчас, рассматривая свои пожитки, Ваня вдруг осознал, что получился слишком полосатым.
— У меня то, у меня сё, — передразнил Ваня. — Мы что, в детском саду? Может, поспорим, чей папа круче?
— Я таких, как ты, пацанов знаю. Все шагают в центр, а ты на окраинах бродишь, — сказал Мурат зло. — Что это у тебя за бумажки? О-о-о, это же шахматы. Миленько.
— Да, поигрываю на досуге, — мрачно ответил Ваня, не ожидая от ценителя джинсов интереса к логическим задачкам.
— И почитываешь, видно. — Мурат залез рукой у Вани под мышкой и вытащил из кучи вещей книгу. — О, «Семнадцать мгновений весны»! Это про Штирлица. — В комнате заулюлюкали. — Ты у нас шпиё-о-о-он, значит? Не забудь в библиотеку записаться, шпиён!
Ваня молча выпрямился и сказал твердо:
— Драться хочешь?
Мурат вытаращился, вскочил, но натолкнулся на плечо товарища. Мальчик Женя в зеленой футболке и олимпийке с закатанными рукавами вклинился между Ваней и Муратом. Лицо у него было спокойное, улыбался он открыто.
— Я Жека Дымов, — протянул он руку, — командир первого отряда.
Ваня пожал руку, и Женя добавил:
— Миколян, окстись, это моя кровать. — Мурат уходить не хотел, тогда Женя подтолкнул его: — Иди-иди! Хватит уже. На полдник строиться пошли.
Пацаны потянулись на желтую веранду.
— Не бунтуй, — сказал Ваня Мурату, — а то Щукин устроит нам.
Мурат набычился и, недовольно пыхтя, пробежал вперед.
Не обращая внимания на Миколяна, Женя сменил тему:
— В палате еще Леня живет.
Леня, паренек с прыщавым лбом, кивнул:
— Теперь втроём будем комаров кормить.
Ребята наконец пожали руки и пошли гуськом на полдник.
Александр Иванович, проходя мимо Вани, авторитетно прокашлялся и напомнил:
— Справка к вечеру чтоб была. Я не пошутил, будешь ночевать в лазарете.
Ваня кивнул смущенно. Это заметил Мурат и хихикал с приятелями всю дорогу до столовой. Плохо, что он и с девчонками хихикал. Ване показалось, что тоже про него.
Девчонки же посматривали на Ваню с интересом. Конечно, он был новым лицом в отряде, да еще и напионерен целиком: красный галстук, рубашка белая, все пуговички застегнуты. Выбивался из общего строя.
«Надо было переодеться, — с досадой думал Ваня. — Все этот Мурат со своими подколами… Я даже галстук забыл снять. Теперь все глазеют. И почему Маринэ решила, что этот дурак может мне понравиться? Дружить с ним не то чтобы трудно, но, кажется, невозможно!»
Поймав очередной любопытный взгляд, Ваня снял галстук и сунул в карман.