Теремки четвёртого корпуса имели солидные года. Исаев хорошо знал, какая громкая ночная жизнь у старого дома — скрипит, вздыхает, ворочается. По такому дому красться очень трудно, особенно если тебя поминутно смешат товарищи.
Словом, пионеры предвкушали отбой и нет-нет да поглядывали на Сашу Щукина. Он же во время разбора полетов сидел на стульчике, сложив руки на коленях, как примерный мальчик. Эта манера вожатого раздражала Ваню, несмотря на то что Щукин ни разу не сделал Исаеву замечание. В отличие от Жени, Лёни и Мурата Ване хотелось понравиться и вожатым, и ребятам, поэтому Исаев вел себя смирно, выполнял команды и старался быть настоящим винтиком коллектива.
Пока получалось сливаться с массой и не отсвечивать. Других результатов не было. Ваня оценивал своё положение как нулевое, что, в принципе, неплохо.
«Ноль — это же не минус», — решил для себя Исаев. — Скоро будет плюс. Терпение».
«Свечка» подходила к концу, догорала, и девчонки засуетились. Девчонки стали тянуться к мальчишкам. Скоро наступит операция «Тс-с-с». Но Катерина Петровна вдруг сказала:
— Вот Исаев, куда ты записался?
Ваня от неожиданности даже подпрыгнул.
— На шахматы ко мне, — ответил Щукин.
— И как вам Ванечка, Александр Иванович? — улыбалась Катерина Петровна.
— Рейтинг средний. Думаю, к чемпионату подтянем. Участвовать сможет.
Ваня с раздражением уловил, какой снисходительный и менторский тон выбрал Щукин. Исаев сыграл несколько партий с вожатым и ребятами из шахматного клуба, но Александр Иванович даже не подозревал, что новенький совершенно специально играет вполсилы. Ваня обнаружил, что в клубе не слишком искушенные игроки и в большинстве своём из отрядов помладше. Он жалел их и не хотел вступать в конфликт, потому выигрывал ровно столько, сколько положено по очкам, чтобы попасть в турнир, который решено было провести в родительский день.
— Ты же говорил, что хорошо играешь, Исаев? — кольнул его Мурат и вздохнул наигранно тяжело. — Преувеличил, значит!
Ваня с Муратом сыграл один раз. И спасовал специально. Припоминая реакцию Мурата, когда тот проиграл в какие-то карты, Ваня предположил, что в случае проигрыша в отместку Мурат легко сметет фигуры и доску. Ване не хотелось привлекать к себе такое неприятное внимание, и он предложил ничью.
Мурат самодовольно ушёл после партии, не пожав руку Ване, хотя рукопожатие — это естественное приличие. После этого случая Ваня старался не играть с ним и так обходился без происшествий. Временами нападки Мурата казались Ване приступами ревности, причину которой ему ещё предстояло разгадать.
— Ладно, если звёзд на шахматном небосклоне Исаев не хватает, — весело сказала Катерина, — тогда предлагаю Ване поучаствовать в нашем спектакле «Доктор Айболит!». Ольга Павловна поручила первому отряду отвечать за театр, значит, что? Чем больше ребят мы задействуем, тем лучше! Правильно я говорю, дорогие?
Девчонки закивали.
Итак, все собрались в круг и обнялись за плечи. Девчонки наперебой полезли вперед, чтобы попасть под руки к Мурату. Почему? Ваня не мог взять в толк. Мурат — смазливый, характерный, пловец, спортсмен с богатыми родителями. Но разве этого достаточно, чтобы покорить так много девчачьих сердец? Ведь на Мурата нужно не только смотреть, но и говорить с ним о чём-то. Сам Ваня не мог вытерпеть Мурата дольше десяти минут.
Исаев его избегал — Миколян слишком вспыльчивый. Ваня уже снял с Мурата значок «домашний» и повесил ярлык «проблемный».
Лена Рузова с длинной чёрной косой устроилась Мурату под правой рукой, а Машка с зелеными глазками — под левой. Обе были очень довольны собой. Все крепко сплелись в «орлятский круг» и ритмично подпрыгивали, а Ваня, замешкавшись, остался стоять в стороне.
— День пролетел, и лагерь спешит ко сну, — скандировали дружно пионеры, но ко сну, кажется, спешил только Саша Щукин.
Ваня втиснулся между Женей и Леней.
— Доброй вам ночи, наши ребята... доброй вам ночи, наши мальчишки. Доброй вам ночи, вожатые наши...— все весело выговаривали слова, и через спины в середину круга едва проникало закатное солнце.