— Нет, — отрезал Витя. — У Мурата родители какие-то шишки. Ещё и сестра в лагере работает. Он блатной — что ему будет!
— А нас Щукин из-за Мурата накажет. Если заставит драить унитазы, я Миколяну в нос дам, честное слово, — пообещал Лёня и ушёл сонный.
Витя и Женя — за ним.
Ваня копался, заправляя кровать. Долго застёгивал ремешок часов «Победа», хлястик всё время ускользал.
«У Пашки всегда ловко получалось», — отметил Ваня, вспомнив загорелые и теплые руки брата. А потом увидел в окно, как Щукин от умывальников шагает к четвёртому корпусу. Лицо решительное. Недолго думая, Исаев собрал вещи Мурата в охапку, сунул их в тумбочку и ногой утрамбовал. Тумбочка скрипела, но дверца все-таки закрылась. Только Ваня взял полотенце и заторопился к выходу, как фурией влетел вожатый.
— Где Миколян? — накинулся Александр Иванович с порога.
— Умывается.
— Умывается, значит! — Щукин подбежал к тумбочке, распахнул несчастную дверцу, и вещи вывалились грудой на пол. — Он опять не спал в отряде! Исаев, признавайся, где он сегодня был?
В этот момент раздался горн из приёмников, тут и там развешенных по лагерю. За горном включили бодрый марш.
— Где Мурат? — перекричал музыку вожатый. Щёки у него покраснели от злости.
— Зе н-аю...— пробурчал Ваня. Он никогда не умел врать. — Не знаю, — поправился он немного уверенней.
— И кровать заправлена. Он вообще её не расправлял. Зачем тогда просился к вам в палату? Не удосужился даже пододеяльник заправить! — разорялся вожатый.
— Я ему устрою… и Маринэ этой устрою. И Сергею Денисовичу выпишу... выпишу... докладную на них напишу!
— Подождите, Александр Иваныч, — вступился Ваня, — я схожу за Муратом. Мы же коллектив. Все пацаны вступятся, я уверен. Мы возьмем над Муратом шефство. Сегодня он будет здесь, я вам обещаю.
— А ты кто такой, чтоб мне обещания раздавать, Исаев? — сказал Щукин противным сдержанным тоном. Он больше не рычал, он что-то задумал. Несомненно подлость. — Быстро умываться и на зарядку!
Ваня повиновался. Он умылся, немного понаблюдал, как Женя брызгает на свою Машу холодной водой, потом пионеры из второй палаты вместе с Ваней обливались из ковшиков. Это веселье быстро пресекла главная вожатая Ольга Павловна Ризина, по прозвищу Резина.
— Так, пионеры, — ругалась она, — призываю вас к порядку.
Лёня в последний раз обрызгал особо нежных девчонок. Они умывались, моча только кончики пальцев, и очень радовались, если их вожатая приносила теплую кипяченую воду, чтобы те могли умыть свои розовые щечки.
Дальше по расписанию зарядка. Зарядку проводил Максим Максимович — физрук.
— Зарядку делай каждый день, пройдет усталость, грусть и лень! — заявил Максим Максимович прямо Ване в лицо.
Замечание было справедливым. Ребята уже привыкли вставать по расписанию. Один Исаев махал руками вяло и наклонялся, скрипя костями.
— Эй, полосатый! — пристал физрук. — За-ряд-ку де-лай… — начал он с паузой на каждом слоге. Видимо, чтобы Ваня разобрал наверняка. — Грусть и лень!
Исаев под смешки соседей запрыгал бодрее.
Дальше Максим Максимович передал шеренги пионеров главной вожатой. Она охраняла детей по пути на завтрак.
Ваня выждал, когда Ризина отвлечется. Удачный момент предоставили мальчишки из третьего отряда. Наталья Борисовна поймала их на распевании матерных речёвок вместо девиза отряда. Она схватила белобрысого хулигана за ухо и отчитывала, где ж тут уследить за юрким Ваней? Шаг, второй, и вот Исаев уже вне строя и вне досягаемости.
«Зачем в слове „грусть“ выделять буквы сть? Это же не слог…» — сетовал Ваня на физрука. Шмыгнув в кусты акаций, он пошёл по дорожке, протоптанной в цветах. Короткими перебежками оказался на огороде сразу за лазаретом.
Ваня встал на завалинку медицинского теремка и заглянул в окно. Там на заправленной кровати спал Мурат, укрывшись покрывалом с соседней кровати. Исаев слабо постучал в окно. Мурат даже бровью не повёл. Ваня постучал сильнее. «Спит как мертвый», — мелькнула мысль.