И Ваня не спрашивал.
Попрощались. Он уже почти ушёл, когда заметил, что на руке нет часов.
Вздохнув, он вернулся к заднему входу кухни. Вика ждала его, облокотившись спиной на деревянную балку у крыльца, и поигрывала часами Павла, перекатывая их между пальцами.
— Раззява, Исаев, — посмеивалась она, — обула тебя как детсадовца.
— Давай сюда! — Ваня затянул ремешок часов «Победа» по туже.
— Расту, да? — кривлялась Вика.
— Смотри головой в небо упрешься, — ответил Ваня кисло. — Я думал, ты завязываешь.
— Это искусство! Я теперь фокусы учу. Вечером покажу.
Она подмигнула и скрылась на кухне.
Ваня и возразить не успел. Вика всегда чувствовала, когда он собирается читать нотации, и самоустранялась, прежде чем Исаев успевал открыть рот.
Глава 7. Репетиция.
Расставшись с Викой, Ваня отбросил тревоги и пошёл к дружинному дому с единственной целью — найти ребят без звёзд во лбу и без джинсов на попе.
На крыльце он задержался, соображая, где же актовый зал. Из окон летела музыка — играли на пианино, — ещё Ваня разобрал голос главной вожатой, она болтала по телефону.
В рабочее время не положено, особенно если ты пионер.
«Куда деваться, если все равны, но ты ровнее...» — думал Ваня о Ризиной, заходя в кирпичное здание.
Отыскать актовый зал оказалось несложно — иди к самым большим дверям, и ты на месте. По пути Ваня остановился у знаменной комнаты и заглянул внутрь. Сидя на краешке стола, Ольга Павловна разговаривала, прижимая телефонную трубку к уху плечом. Шею и лоб она обмазала сметаной — обгорела на солнце. Об этом она в красках рассказывала кому-то на другом конце провода и быстро обмахивалась платочком.
«Телефон мне понадобиться. Бабуле позвоню», — решил Ваня и задержался взглядом на охапке красных флагов с длинными древками в большой деревянной бочке. Ваня был очень впечатлён красным полотном, так впечатлён, что мгновение ничего не видел, кроме алого пятна.
Отогнав кровавые вспышки, Исаев зашёл в актовый зал. Его переполняло чувство предвкушения.
«У меня рост есть, голос громкий… Могу надеяться! — мечтал он. — Может, дадут роль, ну если не Айболита, то хотя бы крокодила или Бармалея». Ваня даже придумал, как можно из щётки сделать страшные усы.
На низенькой сцене выстроились ребята из младших отрядов. Некоторые актёры надели бумажные маски. Костюмы лис и шакалов были уже готовы, а вот маски китов и орлов пока раскрашены наполовину. У зайчиков масок на голове не было вовсе. О том, что на сцене именно зайчики, говорили белые жилетки и смешные хвостики из скомканной бумаги. Премьера намечена на родительский день, поэтому времени доделать костюмы навалом.
Ваня сел на первый ряд с двумя девочками, одна из них была звеньевой, а вторая — главой третьего отряда. На руках пионерки носили красненькие повязки. Сидели, видимо, без роли, как и Ваня.
— Привет, — сказал Ваня тихо, чтобы не отвлекать актёров на сцене, — вы тоже первый раз пришли?
— Да, — шепнула девочка с веснушками на носу и торчащими ушами. — Я буду мышкой, наверно, а Лиза будет собачкой. Мы сыграем помощниц Айболита.
Ваня отметил, что почётные роли медсестёр пионеркам понравились.
— А ты опоздал, — сказала вторая девочка. — Придётся ждать. Какая роль останется, такую и дадут!
— Дадут, и хорошо, — шепнул Ваня, ни капельки не огорчившись.
Ему просто хотелось побыть с кем-нибудь в коллективе, завязнуть в общем деле, чтобы потом вспоминать зимой, как летом было весело. Вспоминать суету за сценой, как красили маски. Хотелось тоже вырезать костюмы. Такую-то работу Ване дадут точно.
«Ещё в шахматном турнире занять призовое место, и всё, партийная программа по веселью и отдыху выполнена», — подумал Ваня, глядя на шакала в окружении мальчиков-зайчиков.
— «Приезжайте, доктор,
В Африку скорей
И спасите, доктор,
Наших малышей!» — громко и надрывно голосил худенький пионер без костюма.
— «Что такое? Неужели
Ваши дети заболели?» — отвечал, видимо доктор, Айболит.