Это был толстенький паренек в белом халате, с бородой из ваты и очками из картона. Он был самым крупным и походил на доктора. Но борода ему мешала. Айболит боялся широко открывать рот, чтобы не свалилась вата.
Катерина Петровна широкими шагами ходила между актёрами и расставляла их в нужные места:
— Запоминайте дети, кто, где стоит! Завтра пойдём на ракушку, — так называли летнюю открытую сцену с куполом, — сразу вставайте на свои места, чтобы не терять середину, и не топчитесь по краям. Понятно?
— Понятно, Катерин Петровна, — смешно отвечали актеры, делая ударение на букву «е» в слове «Петровна».
— Дальше, — махнула рукой вожатая.
— «Да-да-да! У них ангина,
Скарлатина, холерина...» — запнулась актриса без костюма.
— В чем дело, Шура? Слова надо было повторять. «Дифтерит, аппендицит...»
— «Малярия и бронхит! — вспомнила Шура. —
Приходите же скорее,
Добрый доктор Айболит!»
— Прекрасно, — встрепенулась Катерина и быстро договорила вместо девчушки: — «Ладно, ладно, побегу, вашим детям помогу».
Актёры были настроены на работу, и Ване понравилось, как Катерина Петровна руководит — с толком, по пустякам не придирается.
— «И встал Айболит, побежал Айболит,
По полям, по лесам, по лугам…» — торопилась вожатая Давыдова по сценарию. — Бла-бла-бла ...«Лимпопо, Лимпопо!»... — сказала она и прислушалась.
Тишина. Катерина чего-то ждала.
— Лимпопо! — заорала она в открытое окно.
— Чего это она? — спросил Ваня у своей соседки.
— Тучи ждет, — ответила та и, подняв руку, обратилась к вожатой: — Катерина Петровна, я схожу позову их.
— О, давай, Амирова, позови малышей. — Катерина смотрела в сценарий и бормотала: — Теперь должен быть танец тучек. Буря, слякоть, всё такое… — И она объявила громко: — Перерыв! Я посмотрю малышей, прогоню танцоров, а вы пока слова учите. А ты, Миша, костюм доделай. Всё, я позову! У вас около получаса. Расходимся.
И лесные животные попрыгали со сцены. Во главе с Айболитом они вышли из актового зала.
— Катерина Петровна, — обратился Ваня к режиссёру, — а мне роль дадут?
— Роль? — спросила она глухо.
— Если всё занято, я могу помогать — коробки таскать или костюмы красить, — сдал назад Ваня.
Да, он опоздал на репетицию из-за прогулки с Викой… Пусть роли уже разбирали, всё равно хотелось повариться в этой театральной суете. Он был готов плакаты красить или даже сцену мыть. В общем, всеми силами зацепиться.
Катерина присела и опустила листы на сцену. Она приняла странную позу: оперлась на одну руку, вторую поджала, а ноги напружинила, как олимпийский бегун на низком старте.
И, замерев так, смотрела на Ваню холодно, не так, как на актёров всего минуту назад. И Ване снова показалось, что она подернулась серой рябью. Он потёр глаз ладошкой.
— Ты, Исаев, на что годишься? — прищурилась она.
— Помогать могу, — не замечая бури, отвечал Ваня.
Не моргая, Катерина пригнулась ниже и начала красться на четвереньках через сцену. Она спрыгнула с края и юбкой задела листы сценария. Они слетели, рассыпались в беспорядке, но Катерина Петровна не обратила на это никакого внимания.
— Ваши роли, — воскликнул Исаев и дернулся, чтобы поднять листки, но вожатая, резко выбросив вперед руку, схватила Ваню за плечо и опустила его обратно на скамью.
— Чего ты на меня пялишься? — прошептала Катерина, одной рукой удерживая Ваню на скамье, а другой больно вцепилась ему в подбородок. Она стала поворачивать его голову из стороны в сторону, точно рассматривая уши, виски, глаза. — С одной стороны такой, а с этой стороны — другой.
— Я не п-понимою, — промямлил Ваня невнятно, потому что вожатая сжала ему щеки. — Отпуф-фтите меня...
Он выдавил из себя простые слова и понял, что совершенно безволен. Язык его не слушался.
— Ты знаешь? — шипела Катерина, приближаясь медленно к самому уху. — Ты знаешь, Исаев? Ты всё время смотриш-ш-шь...