Ваня был уверен, что сейчас она его поцелует бледными маленькими розовыми губками. И он дернулся назад импульсивно, нервно. Она всё ещё держала его и на жалкую попытку отстраниться отреагировала резким смехом прямо в лицо. А потом вдруг вспорхнула обратно на сцену, поправила выбившиеся волосы за ухом, заколола их заколкой, и в тот же момент в актовый зал вошла главная вожатая Ризина, а за ней — вереница девочек в бумажных костюмах: тучи и шапочки в голубых завитках. Ваня догадался, что это ветерок.
— О, Ольга Павловна, мы вас не ждали. Правда, Ванечка? — расплылась в милой улыбке Катерина.
Всё жёсткое, что было в ней, исчезло, и Катерина обернулась шелком и нежностью.
— И ты здесь, Ваня Исаев? Здравствуй. Меня зовут Ольга Павловна, у нас не было возможности познакомиться. Смотрю, ты уже погрузился в нашу общую работу. На спектакль придет много ветеранов из Моховой, ты уж помоги нашей Катюше, Ванюша. Ванюша, Катюша — очень складно, — широко улыбнулась она. — Не подведи! Театр организовать нужно много сил, и помощники нам всегда пригодятся. Правда?
— Правда, — отозвался Ваня. — Спасибо, что взяли меня, Патерина Кетров... Катерина Петровна.
— Исаев, что ты такое говоришь? Какие тут благодарности… — застеснялась вожатая. — Так, тучки, быстренько построились. Я сейчас наиграю мелодию, и потом на сцену.
Тучки выстроились в сбивчивый ряд. Дети стояли недружно и топтались вразнобой. Катерина заиграла простенькую мелодию, напоминавшую быстрый летний дождь.
На сцене дети закружились по кругу.
— Вот красота, — кивала головой Ризина, — скажи, Исаев? Любо-дорого. Ой, — махнула она рукой на Катерину, — и работать приятно, когда знаешь, что на человека можно положиться!
— Д-да. — Ваня медленно приходил в себя, растирая занывшую челюсть.
Катерина Давыдова крепко в него вцепилась. Сейчас, глядя на восхищённую Ризину, Ваня думал, что ему это всё показалось.
Дети строились в кривые шеренги, качались из стороны в стороны, потом опять собирались в хороводы и совсем не попадали в ритм мелодии — они были слишком медленные.
— И ра-а-аз и два-а, развернулись!.. Раз-два, три-четыре, раз-два, три-четыре... и-и-и развернулись… и-и-и в круг... — помогала тучкам вожатая.
Тучки летали всё равно нескладно.
Ризина восторженно захлопала, а потом скомандовала:
— Так держать! Будь готов...
— Всегда готов! — ответили тучки.
— Работа кипит, и мне нужно возвращаться. Проверю вас завтра. Катерина Петровна, на летучке будем решать, кто из пионеров пойдет в деревню к ветеранам.
— Как скажете, Ольга Павловна.
Так, салютуя тучкам, Ризина торжественно удалилась.
Катерина Петровна снова заиграла свою песенку. Тучки закружились в хороводе, а Ваня медленно, не разгибаясь целиком, попятился к выходу. Он перешагнул свою скамейку и стал красться по стеночке.
В этот момент тучки закружились в идеальном хороводе. Все пошли с правой ножки, все тянут носочек, головы чуть повернуты вбок и наклонены, отчего казалось, что они летят по сцене, а не бегут. Никто не подпрыгивает и не нарушает ровный строй. Потом дети выстроились в ровные фигуры. Они синхронно наклонялись и выпрямлялись, синхронно поднимали руки и даже синхронно подпрыгивали. Тучки напомнили Ване балет Большого театра, который он видел один раз по телевизору.
«Наваждение, — мелькнула у Вани мысль. — Сон взаправду…»
Он привычно глянул на правую руку: пальцы обычной длины — все пять штук, каждый на своем месте.
«Я не сплю!» — так же привычно отметил Ваня, но глазам своим не верил.
Тучки танцевали естественно, как будто никогда не были пионерами, а сразу росли молодыми травами в поле, льнущими к земле от порывов быстрого ветра.
Эту иллюзию Катерина оборвала сама. Она со стуком уронила крышку пианино. Инструмент громко и немелодично бахнул, звякнул и замолчал. Выражение Давыдовой говорило: «Что скажешь, Ванечка, как тебе моя метода?!»
Ваня глядел на подернутую серым вожатую, но глаз уже не тер. Ему было страшно шевельнуться. В актовом зале шуршали только легкое детские шаги тучек, которые продолжали свой идеальный танец. Тучки кружились в синхронном хороводе, повинуясь желанию или немой команде Катерны.
Один бог знает, сколько бы они ещё смотрели друг на друга. Ваня чувствовал, стоит ему обернуться спиной, и Давыдова накинется. Он даже заскулил и готов был бежать.