Я жал на газ, но машина чихнула, дёрнулась и в районе половины третьего ночи, под виды Новосибирска – заглохла. Проехав по инерции ещё около километра, она намертво встала, радовало, что не она одна, ещё три машины, что ехали в зоне видимости стали нелепо вилять и сворачивая на обочину, останавливаться. Люди выбегали из машин, и бежали врассыпную, стараясь до последнего себя спасти. Открыв дверь, я закричал Пашке чтоб он бежал… выхватил из машины дочь, и держа её на руках, путая ноги в собачьем поводке, побежал к лесу. Пашка, видя, что я не справляюсь, вернулся к нам, перехватив сестру к себе на плечи, взглядом дал понять, что он сильный, что он справится!
«Стена» казалась огромной, она была безумно красивая и казалось до неё можно было дотронуться рукой, но оглянувшись назад, я увидел то, что ввергло и меня в дикую панику. Люди, которые бежали позади, остановились как вкопанные, и смотрели нам вслед безумно испуганными глазами. Нарастал не просто безнадёжный, нарастал истерично-обречённый страх, потому что они как факелы вспыхивали в ночи, и в молчаливой покорности горели заживо.
Дальше всё происходящее было словно покадровая сьёмка неплохого триллера.
Случилось то, чего никто не мог ожидать…
Стёпка, выдернув поводок, радостно виляя хвостом, развернулся и побежал к «стене».
Надюша, увидев это, задергалась, упала из ослабевших рук Павла на траву, и побежала за собакой.
Пашка не раздумывая бросился за ней, схватив за воротник, откидывая сестру назад в мою сторону, замер в одной позе, не имея возможности пошевелится и взглядом просил меня убегать без него.
Надя в моих руках стала словно каменная статуэтка… от неожиданности, выронив её из рук, я кинулся к сыну и прижав к себе, пытался тащить и его и Надю, прочь от «стены».
Дочь смотрела на меня взглядом полным слёз, ведь будучи ещё совсем ребёнком, она всецело понимала, что с ними творится что-то страшное… что-то безвозвратное.
– Сын, давай, ты можешь, Паша!!! – я тянул его руку, видя, как быстро приближается «стена», осознавая, что уже ничего не могу сделать, прижав к себе дочь, я наклонился над сыном, закрывая их обоих своим телом. Оглянулся и видя, как вспыхивают жутким, белым пламенем люди-статуэтки, закрыл глаза. Главное мы вместе! И гори оно всё огнём!
Пашке не хотелось плакать, очень хотелось сказать что-нибудь, ободряющее… но что? «Люблю – банально» – думал подросток… «Прости… какое маленькое слово», настолько маленькое, что он никогда его не замечал в огромном русском словаре. Он никогда его не произносил, он считал его лишним, глупым, ненужным… а вот сейчас стоя как камень, чувствуя спиной тепло отца и слёзы сестры на своей руке, понимал, насколько это слово НУЖНО.
Откуда-то из «стены», подбежала счастливая Маша, и сделала то, что никогда не делала за этот год. Она лизнула Павла через всё лицо, от самого подбородка, до глаз… Язык был очень мягким, нежным, горячим и приятно мокрым, так приятно, ему никогда не было… Так жаль, что, прожив столько времени рядом с ней, он только сейчас заслужил любовь собаки.
«Стена» подошла вплотную к спине отца, который накрывал сына и дочь…
– Прости… – не своим голосом выдавил Паша. – Прости меня!
Онемение вдруг отпустило… падая на землю, он извернулся в воздухе на сто восемьдесят градусов, повернувшись лицом к своей маленькой семье, и за мгновение как их накрыло белое пламя – крепко обнял всех, даже счастливую Машу.
В этот момент, он видел, как на его правой руке, вспыхнул бирюзово-голубым светом – браслет…
Глава шестая. Чача
Главы государств стали единым целым как никогда, впервые не было ссор, конфликтов, невыясненных вопросов. Прошли сутки с момента начала движения «стены». С каждой минутой, секундой, с каждым мгновением пропадали и терялись сотни радиоточек по ходу её движения. По обрывочным данным было понятно… она хозяйничает и в океанах, и в горах, и в лесах, и на крайнем севере. Пропадали корабли, самолёты, поезда, люди, города!!! «Браслетники», попавшие в руки правительственных структур были на вес золота, хотя снять браслеты с рук счастливчиков пытались не только в дальних камерах подземных бункеров губернаторов и президентов.
Простой народ тоже быстро смекнул «счастье украшения», и началось массовое мародёрство на браслеты среди обычного люда. И всё бы ничего… но способы отъёма у слуг государевых были более-менее законны, а мародёры вообще ни с чем не считались… но и те, и другие, делились друг с другом результатами своих попыток, возможно для экономии времени и достижения общего результата. Кто ж их теперь поймёт.