– Ух ты, ты стала одомашненной. Если скажешь, что ты еще и готовишь, я готова пройти оценку психологического здоровья, – мягко смеюсь, представляя Мэдди, которая готовит нечто большее, чем хлопья.
– Просто заткнись. Так как все проходит? – она пытается ходить вокруг да около вопроса, который очень хочет задать. Я избегала разговора с ней, так же, как и избегала разговора с Брайаном.
– Все нормально. С занятиями порядок. О, и зацени это – у меня новая соседка по комнате, – нервно говорю, накручивая волосы на палец.
– Не может быть! Какая она? – я слышу, как шуршит сумка на заднем плане, в то время как открываются и закрываются кухонные шкафы.
Я отвлекаюсь на несколько минут, когда мы теряемся в бессмысленном разговоре про тесты по биологии и новых соседок по комнате, но, когда неестественная тишина растягивается на несколько секунд, понимаю, что Мэдди аккуратно пытается выбрать слова для вопроса о Брайане.
– Я все еще не рассказала Брайану, – быстро отвечаю на ее незаданный вопрос. Откидываюсь на кровать и закидываю руку над головой.
– О, нет, Мел. Почему нет? Я думала, ты собираешься рассказать ему, – слова Мэдди звучат озабоченно и без капли осуждения.
– Я знаю. Знаю. Я просто... Это так сложно. Мэдди, я не знаю что делать, – чувство вины наступает мне на горло, когда я пытаюсь выговорить слова.
– Так почему бы тебе не попробовать объяснить мне все? Мы не говорили про это во время перерыва, но сейчас я здесь к твоим услугам и хочу помочь тебе разобраться во всем, – она говорила мне это ранее, но я все время чувствую, что обременяю девушку своими проблемами. Знаю, мне не следует, но я чувствую это.
– Мэдди, мы можем часами проговорить об этом. Тебе не нужно приготовить ужин или еще что-нибудь в этом роде? – я не могу отрицать ту часть меня, которая хочет поговорить и часть меня, которая пытается избежать этого разговора как можно дольше.
Ее громкий смех разражается по линии и мне приходится отодвинуть трубку от уха.
– Пффф. Я могу пробовать готовить ужин сколько хочу. Мы все равно закончим выяснять. Кроме того, мы совсем не разговаривали с тех пор, когда ты пошла в колледж, – умоляющий тон ее голоса заставляет меня сломаться.
Подсчитайте еще одно напоминание о моих провалах. Чертова лучшая подруга прямо здесь.
Когда я несколько секунд все еще ничего не говорю, Мэдди пытается в последний раз.
– Пожалуйста, Мэл. Я лишь хочу понять и помочь тебе. Пожалуйста, говори.
Через раздражение и стыд за ситуацию, я начинаю говорить.
– Что тут еще говорить? Я была не права. Он сказал мне не навещать его. Он не звонил мне. Я получила смс о том, что он и его бывшая веселятся на вечеринке и затем я пошла и чертовски налажала, обманув его.
Я срываюсь на подругу, хотя это не ее вина.
– Я не знала про смс. Ты спрашивала о ней Брайана? – Мэдди мягко вздыхает. В ее словах слышно изумление и боль от того, что я никогда про это ей не рассказывала.
Вздохаю и я, как будто это может облегчить часть стыда, который я испытывала.
– Нет, я выяснила, что не имею права спрашивать его, после того, что натворила.
– Это является причиной того, что ты начала общаться с Линдси и этими девочками после каникул?
Мой живот скручивает в узел, когда вспоминаю, как а–ля–Мелани вела себя на каникулах.
– Думаю, что да. Я не горжусь этим. Ты знаешь, я не пью, но я пыталась избавиться от этого всего.
– Помогло? – острит она, но без намерения обидеть меня.
– Прек–чертовски–расно! – парирую с притворной ловкостью. – Ладно. Это был дерьмовый путь, чтобы справиться со всем, но я была очень злой и грустной. И потом это случилось, и я чувствовала себя такой виноватой. Ничего не испытывать, кроме ступора, было лучше, чем чувствовать все это, – я не могу заставить себя рассказать о самом большом источнике своей вины.
Факт того, что я была слишком пьяна, чтобы помнить с кем была и что я с ним делала, было тем, что я буду скрывать ото всех. Кроме, думаю, Брайана в какой-то момент.
– Мэл, я была бы рада как-то облегчить это, но, знаешь, единственный способ выпустить вину – это поговорить с Брайаном. Может, то сообщение было ошибкой? – этот обычный вопрос вызвал беспокойство в моей груди.
– Ошибка? Что ты имеешь в виду? – обвиваю живот рукой, чувствуя, что болезненное ощущение снова разрастается.
– Получила ли ты сообщение от него или от нее?
Дерьмо. Ничто не остановит Мэдди, если она вошла в режим Нэнси Дрю.
– Оно было от нее, – выскальзывают из моих уст тихие слова.
Я понимаю, куда она клонит. Конечно, когда я получила сообщение, то не обратила внимания на номер отправителя. Я увидела фотографию, среагировала и сейчас чувствую всепоглощающий ужас.
– И упоминал ли он, почему не хочет, чтобы ты его навещала? – Мэдди собирала кусочки пазла до конца.
– Да, упоминал, – я решаю не говорить пока о причинах. Моя совесть может пока выдержать только это.
– Тогда ты должна поговорить с ним об этом. Я серьезно сомневаюсь, что он даже догадывается о том сообщении. Ты знаешь, как себя вела с тобой сучка Кортни в прошлом семестре. И если у него была законная причина быть на расстоянии, тогда передай ему право сомневаться.
Черт побери Мэдди и уровень ее уравновешенности.
Я сдвигаюсь и выпрямляю спину вдоль стены недалеко от кровати.
– Ненавижу, когда ты права.
Мысленно представляю ее ухмылку, появляющуюся на ее лице от моего одобрения.
– Знаю, но правда, сладенькая, я хочу, чтобы ты была счастлива. Мне все равно, кто прав, а кто нет.
Мой желудок опять делает сальто, думая о добрых, зеленых, озабоченных глазах Мэдди, пока она говорит это фразу.
Испустив дрожащий вздох, впустую пытаюсь увильнуть от тяжелого разговора.
– Ладно, ладно. Хватит обо мне. Расскажи, как у вас там дела? Как поживает малыш? Какая работа у Рида? Каково это жить с мальчиком? – я дразняще растягиваю слово «мальчик», и она хихикает в ответ.
Спрашиваю про это все, потому что очень хочу знать, но также хочу и сама побыть ненадолго счастливой. И единственный способ быть счастливой – это не думать о моем мире дерьма.
Остаток разговора заполнен потоком слов Мэдди о ее беременности, Риде и переживаниях о том, как впихнуть в расписание занятия по фитнесу. Даже если время от времени я слышу беспокойство в ее голосе, могу сказать, что с ней все в порядке. У них все хорошо. Надеюсь, у меня будет также.
Мэдди завершает разговор, когда Рид возвращается с работы, и я чувствую себя намного лучше, поговорив с ней. Теперь осталось поработать над храбростью и поговорить с Брайаном.
После разговора, я принимаю душ в надежде, что горячая вода смоет с меня немного вины, которую испытываю. Когда пар закручивался в воздухе, я представляю разговор с Брайаном. Пытаюсь вообразить, как пойдет разговор, и, в то время пока намыливаю голову, Брайан говорит, что прощает и любит меня. Но потом, когда исчезают мыльные пузыри с тела, он ругается и говорит, что ненавидит.
Где этот чертов хрустальный шар, когда он нужен?
Выйдя из душа, завернулась в пушистое фиолетовое полотенце. Протирая запотевшее зеркало, мельком вижу свое искаженное лицо. Я никогда не смогу сказать, что уверена в себе или что действительно люблю себя, но глазея на виноватое лицо, которое отражается, понимаю, что совершенно отвратительна. И не только из-за того, что я должна рассказать все Брайану. Это из-за того, кем я стала за последний месяц. Эта самоотверженная, нерешительная, уклончивая версия меня ужасала. Отчаянно ища в зеркале девушку, которой я хочу быть, делаю глубокий вздох, прочищая легкие и возможно душу.
Переодевшись, собираю волосы в свободный пучок. Я сижу на стуле около парты, чувствуя, что не заслуживаю того, что может дать мне кровать, и снова достаю мобильник. Но, когда я уже решаюсь позвонить Брайану, заходит Пейтон. Злая Пейтон.