– Дело не только в измене, Мелани, – его слова шокируют меня, отобрав дар речи.
– Что ты имеешь в виду? – я выдавливаю из себя.
– Ты не доверяешь мне, Мелани. Ты никогда не доверяла, но еще сложнее закрыть глаза на то, что ты не верила в нас. Ты не верила в то, что мне достаточно того, что у нас есть. Господи, этого было достаточно. Но неважно сколько раз я повторял тебе это, ты никогда не верила мне.
– Нет… я верю в нас. Пожалуйста, Брайан. Дай мне шанс доказать это тебе. Пожалуйста, пожалуйста, – я вновь тянусь к его руке, но когда он убирает ее, мне кажется, будто меня ударили в печень.
– Я не могу, Мелани. Я не могу проехать мимо этого, – он отворачивается от меня, но я хватаю его напряженную челюсть и поворачиваю его лицо к себе.
– Пожалуйста. Я сделаю все. Пожалуйста, не оставляй меня. Брайан, поверь мне. Я искреннее сожалею, – никогда так ни за что не извинялась в своей жизни.
Брайан тянется к моей ладони и убирает ее со своего лица. Когда он смотрит в мои глаза, то я вижу в них слезы, которые были скрыты под злостью и болью, что плескались на поверхности.
– Я не могу, Мелани. Мне надо быть с девушкой, которая будет любить себя так же сильно, как сильно я буду любить ее. Я заслуживаю девушку, которая будет уверена в себе без моих постоянных убеждений, – он сильно сжимает ладони в кулаки, отчего они белеют. – Я не могу быть с кем-то, кто не верит в нас, в себя. Прости, Мелани, но я просто не могу.
На последних словах, Брайан встает с дивана и поднимает мой плащ со стула, который бросил туда час назад, когда я зашла в этот дом. Когда я поворачиваюсь, чтобы надеть его, вижу, что маленький обеденный стол был накрыт – там был романтический ужин для нас двоих. Еда на вынос с ресторана Беллы и свечи по всей комнате.
– Я собирался сделать тебе сюрприз в честь наступающего Дня Валентина, – Брайан проследил за моим взглядом, пожимая плечами.
Даже последняя надежда, которая еще успела уцелеть, теперь была полностью уничтожена.
Я тянусь к дверной ручке и чувствую пощечину морозного воздуха, открывая дверь. Слышу звон ключей от машины Брайана, но не могу вынести мысль о том, что он подвезет меня. Это выше моих сил.
Касаюсь его руки, в которой были ключи, и смотрю ему в глаза.
– Нет, я пройдусь.
Он кивает и бросает ключи на маленький столик.
Выходя за порог, смотрю в его глаза в последний раз, ощущая как слово «Прости» застряло у меня где-то в горле.
– Прощай, Мелани, – говорит Брайан, смотря на меня с болью в глазах.
Я ничего не делаю, просто застываю и наблюдаю за закрывающейся дверью. Мое сердце рассыпалось на миллионы маленьких кусочков, слыша звук замка, который он запер. Брайан навсегда ушел из моей жизни, и я знала, что уже никогда не буду прежней.
Они говорят, что, когда одна дверь закрывается, открывается другая, но они врут.
Часть вторая
Перевязанная
Глава 11
Апрель 2013
– Мелани! Просыпайся, девочка! Ты пропустишь экзамен в середине семестра. Давай!
Это была Пейтон не-такой-нежный будильник, включающий в себя крики на ухо и легкое потряхивание меня.
– Вставай, Мелани! Если не хочешь поднимать свой зад с постели, то я пойду за ледяной водой...
Я лениво переворачиваюсь и смотрю на нее.
– Ты не пойдешь.
– Ох, но я сделаю это. Подъем! – её лицо весело озаряется.
Вместо того чтобы встать, отворачиваюсь к стенке. Ворча из-за сумасшествия Пейтон, даже не слышу, как она выходит из комнаты.
Но когда на меня льётся холодная вода, понимаю, что она выполнила свои угрозы.
– Что за черт! Не могу поверить, что ты сделала это! – визжу я, выпрыгивая из мокрой постели.
– Ну, я сделала это, – Пейтон стоит, положив руки на бедра и показывая мне язык. – С меня хватит твоей хандры и ни черта неделания. Ты ничего не делала прошедшие шесть недель, и почти гарантирую, что если бы я тебя не разбудила, ты бы пропустила очередной экзамен, – она закатывает глаза, когда я стою перед ней, выжимая промокшую пижамную рубашку.
– Хорошо. Я встала. Ты теперь счастлива? – саркастически огрызаюсь.
– Пока только взволнована. Даю тебе десять минут на то, чтобы твоей задницы тут не было, и тогда я буду в восторге, – парирует она раздраженно. Когда Пейтон выходит из комнаты и закрывает за собой дверь, я показываю ей средний палец.
Собираясь на свой последний экзамен перед весенними каникулами, оглядываюсь на прошедшие шесть недель и понимаю, что Пейтон не ошибалась. Я была напугана. Ну, назвать это испугом было приуменьшением. Мои оценки ухудшились. Мое положение отстойное. Я по большей части ходила злая, а когда нет, то в депрессии. Реальный человек, которого можно обвинить во всем – это я.
Слова Брайана про то, что я не могу полюбить себя и о недостатке веры в то, кем я являюсь, постоянно крутились у меня в голове. За эти шесть недель я пересмотрела последние одиннадцать лет своей жизни под линзами этих слов.
У меня не было друзей в средней школе, потому что дети были гнусными? Или это было потому, что я была слишком неуверенная в себе для знакомства с новыми людьми? Со мной никто не встречался в старшей школе, потому что я никого не интересовала? Или это было из-за того, что я никогда никого не подпускала к себе близко, потому что боялась показать настоящую себя? Является ли моя конкретная неспособность принять комплимент результатом того, что я не верила им?
Я была такой открытой и любящей ко всем важным людям в моей жизни – к маме, Мэдди и даже Риду, в братски-сестринском отношении. Я всегда готова помочь, когда кто-то нуждается во мне, но кажется, я пропустила одного очень важного человека – себя.
Почему я не могу любить себя так же, как люблю свою семью и друзей? Почему не могу видеть себя такой, какой видят меня они?
Почему я не могу видеть себя такой, какой меня видел Брайан?
Потерявшись в мире «если», не заметила, что те десять минут, которые у меня были на то, чтобы собраться, истекли.
– Хорошо. Хорошо. Я иду, – выкрикиваю, когда Пейтон начинает стучать в дверь.
Схватив сумку, выхожу из комнаты, сказав Пейтон, что вернусь где-то к полудню. На весенние каникулы Пейтон отвезет меня домой. С того времени, когда она появилась, то предложила подбрасывать меня домой. Мне не хотелось напрягать маму, так что я воспользовалась щедростью Пейтон.
Возможно, это и не было неудобным для мамы. Возможно, это я просто вижу себя как неудобство.
Наступило время прекращать видеть себя недостойной. Может, наступило время начать видеть ценность в себе.
Возможно.
Мой маленький ободряющий разговор немного помог поднять дух, и, когда я сажусь за парту на экзамене, ловлю блеск надежды, мелькающий на горизонте.
Выйдя во двор после экзамена, дышу прохладным весенним воздухом и чувствую обновление. Вернувшись в квартиру, прокручиваю экзамен в голове и понимаю, что сдала его хорошо. Конечно не получу высшую оценку, но сомневаюсь, что провалю его. Смеясь над собой, осознаю, что то, как я ощущаю результат теста, сходно тому, как я ощущаю жизнь.
Я как бы застряла в смутной, серой, безлюдной земле. Я не двигалась вперед, ни с чем не определялась. Я просто существовала. Я не обременяла Брайана разговорами с того момента, как мы расстались. В этом нет смысла. Когда мы разошлись, я уволилась из компьютерного класса. Быть рядом было бы мучением для нас обоих, так что, будучи справедливой к нему, я ушла.
Проходя мимо дерева, под которым Брайан и я обедали прошлой осенью, вижу, что уже распускаются новые листочки. Эта зима была тяжелой по нескольким причинам. Временами снег и холод были невыносимы, когда пустота росла в моей груди. С приходом апреля, погода постепенно согревалась. С приходом весны я размышляла над тем, пора ли мне тоже меняться.