– Это мои родители. Развод – чертовски дерьмовый шторм, – он смотрит на небо и продолжает нетвердым голосом. – Моя мама совсем не справляется, – делает паузу и громко вздыхает. – Она в депрессии и начала пить, – после короткой паузы, Брайан добавляет. – Много, чертовски много. Все пошло настолько плохо, что папа собирался оформлять единственную опеку над Эмми. Задница, которая по нам прошлась, хочет забрать и Эмми, – и из горла Брайана вырывается злой рык.
Я не знаю что сказать, поэтому молчу, давая ему пространство, чтобы дышать и думать.
Он зажимает пальцами переносицу и смотрит на меня.
– Каким-то приступом удачи, судья решил дать маме последний шанс восстановиться и умыться. Я поехал туда на прошлых выходных, чтобы забрать ее, – он громко вздыхает, пытаясь вернуть самообладание, – так что пока она далеко, Эмми живет со мной. Надеюсь, это только на лето.
– Брайан, мне так...
– Не смей говорить, что тебе жаль. Мне не нужна ничья жалость, – его грубые слова ранят меня глубже, чем любой нож.
Нервно сжимая пальцы вместе, я собираюсь с мыслями и пытаюсь поговорить о чем-то обнадеживающем.
– Эмми, кажется, неплохо поживает. Она была счастлива в лагере, – я улыбаюсь, но улыбка остается незамеченной. – Где она сейчас?
– Она спит. Мой сосед присматривает за ней, – кратко отвечает парень. После глубокого вдоха, Брайан добавляет. – Ей лучше, потому что она не дома. Но увидев тебя... – взгляд, наполненный болью, разбивает мое сердце.
Хочется верить, что он не собирался обидеть меня, но эта надежда быстро исчезает.
– Вот почему я пыталась дозвониться. Я просто хотела узнать, что ты сказал Эмми, чтобы я не говорила ничего, что могло бы расстроить ее.
Из-за его проникающего взгляда в мою душу я ощущаю себя уязвимой, и одновременно живой за долгое время. Ощущаю себя обновленной, как будто был шанс, что Брайан увидит новую Мелани. Может, он видел, насколько я стала другая. Он всегда видел ту версию меня, которую я хотела, чтобы все видели, так что, может быть, он все же видит новую меня. Но, когда он смотрит вдаль, я теряю надежду на это.
– Я сказал ей, что сейчас мы просто друзья. Она спросила, развелись ли мы так же, как мама и папа.
Черт! Появляется надежда. Мне хочется спросить, что он имел в виду, когда сказал, что тоже по мне скучает. Мне хочется обнять его и облегчить боль. Хочется свернуться клубочком у него под боком и заснуть в его объятиях.
– Так что, если она спросит о нас, просто говори, что мы друзья. Если скажет что-то про родителей, говори, что они тоже пытаются быть друзьями. Она это понимает. Так будет легче для нее, – его голос тверд и сдержан.
– Я могу сделать это. Я хочу быть друзьями, Брайан. Я знаю, что обидела тебя, но...
– Не знаю, могу ли я быть тебе другом, – он снова меня прерывает.
Значит ли это, что он хочет большего?
Набравшись храбрости, решаю поделиться чувствами. Я поворачиваюсь к нему и беру его за руку, отчего он шокировано на меня смотрит.
– Послушай, Брайан. Я не хочу быть друзьями. Я это имела в виду, когда сказала в пятницу, что скучаю по тебе. Я хочу, чтобы все было, так как раньше... нет, подожди... хочу быть чем-то большим, чем мы были. Я теперь другая. Я никогда... Я никогда тебе не изменяла, – как только эти слова слетают с кончика моего языка, Брайан резко встает и кричит.
– Я любил тебя! Я любил тебя больше, чем кого бы то ни было! И это ничего не значило для тебя! Мы ничего не значили для тебя! – на рыке, он разворачивается и смотрит на мерцающие звезды. – Черт, Мелани! Я нуждался в тебе! Эти последние месяцы...– его слова заостряют из-за чувств, которые он так старается подавить.
Не выдержав смотреть на то, как он мучается, я встаю рядом с ним, но не прикасаюсь.
– Я могу быть тут для тебя. Если позволишь, я могу быть твоим другом и тогда возможно...
Остаток моего предложения тонет в его поцелуе. Его губы горячие и быстрые. Одной рукой Брайан путается в моих волосах, а другой, обхватив меня за талию, притягивает к себе. Ощущение его крепких мускул, прижатых к моим мягким изгибам, было больше, чем прекрасно, больше, чем рай. Брайан буквально пожирает меня в глубоком страстном поцелуе, заставляя меня теряться в ощущениях. Я вдыхаю его сладкое дыхание с ароматом корицы, вдыхаю в легкие, делая частью моего существования.
Сильно посасывая мою нижнюю губу, он тянет ее в рот. Поглощает мой стон удовольствия, когда кусает пойманную губу. Мои руки обвиваются вокруг его шеи и запутываются в его мягких волосах. Только я собираюсь притянуть его ближе, как Брайан отстраняется, оставляя меня бездыханной.
– Что возможно, Мелани? – шепчет парень, прислонившись лбом к моему.
– Может, мы могли бы... – я отвлекаюсь на его нос.
– Да, возможно, – спокойно утверждает он с похотливым взглядом на лице.
И уходит от меня, уверенно идет к своей машине, оставляя меня безмолвной, обнадеженной и смущенной одновременно.
На следующее утро я проспала. Выпрыгивая из кровати, звоню Уиллу и предупреждаю, что опоздаю на несколько минут. Он смеется над моим суровым и безумным голосом, и говорит, что все в порядке.
– Хочешь, заеду за тобой? – уверена, его предложение связано больше с тем, чтобы поговорить наедине, чем быстро доставить меня на работу.
– Нет, все в порядке. Мама купила мне машину. Я приеду через десять минут, – быстро отключаюсь и благодарю покровителей за то, что прошлым вечером выложила одежду и упаковала обед.
Мне хотелось прийти в лагерь пораньше. У меня не было шанса рассказать Брайану о Тайлере и о том, что между нами произошло. Я надеялась рассказать ему сегодня, когда он приедет забрать Эмми.
Припарковавшись, бегу в комнату искусств и ремесел. Дети каждый понедельник рисуют картинки того, что они делали на выходных. Я незамедлительно обнаруживаю Эмми и когда вижу ее рисунок, мне сносит крышу.
– Вау, Эмми! Это ты нарисовала? – прислонившись к ее плечу, немедленно узнаю то, что она нарисовала. Это рисунок того ущелья, куда мы ходили с Брайаном во время нашего свидания. Никогда не забуду, как там было красиво.
– Да, – гордо говорит она. Эмми улыбается мне, и это было так же красиво, как те звезды на вчерашнем небе. – Брайан возил меня туда на этих выходных.
Эмми снова фокусируется на картине, на которой пишет сверху название печатными заглавными буквами: «Водопад счастливых времен». Она добавляет «Для Мелани» сверху и «С любовью, Эмми» внизу, прежде чем отдать мне этот шедевр.
– Большое спасибо, маленькая. Ты уверена, что я могу это взять? – Эмми восторженно кивает, и я знаю, что не принять рисунок – не вариант. Держа его перед собой, еще раз оцениваю картинку – это действительно красивый рисунок. С уверенностью можно сказать, что искусство – ее конек.
– Очень милое название, Эмми. Как ты его придумала?
– Так оно называется, глупенькая, – она усмехается с таким сарказмом, какой должен быть у каждой тринадцатилетней девочки.
– Нет, глупенькая. Это ущелье Хемлок, – пихаю я ее.
– Ты можешь называть это как угодно. Но когда я спросила Брайана, он сказал что-то про счастливые времена. Мне больше нравится «Счастливые времена», чем Хемлок или как ты там это назвала.
Я прижимаю бумажку к груди. Этот рисунок, нацарапанный карандашами девочкой-подростком, становится одной из ценнейших вещей в моем имуществе.
Оставшийся день я витаю в облаках. Знание о том, что Брайан взял Эмми туда, где он был со мной счастлив, делает меня еще более обнадеженной. День проходит как в тумане и мой желудок сжимается в ожидании, когда Брайан припаркуется, чтобы забрать Эмми. Она бегает по маленькому полю в стороне автостоянки с некоторыми друзьями и другим консультантом. Я теряюсь в мечтах о «возможностях», о которых мы с Брайаном говорили вчера вечером, так что когда Уилл подходит ко мне, я моментально пугаюсь.
– Хэй, как прошли выходные? – он видит, что я подпрыгнула, и смеется.