И соблазн был велик. И тайна дочери была тяжела. Гаюс колебался. Ему хотелось взять кошель и рассказать о глупой девице, что самостоятельно пыталась вытравить плод из своей утробы, явившийся результатом ее нежного внимания к одному из слуг отца.
Гаюс помог девушке – спас ей жизнь, от плода избавил, но вот не учел того, что отцу ее станет интересна причина посещения дочерью целителя…
И когда рука Гаюса уже была готова взять кошель, ему вдруг привиделся в полумраке сгорбленный силуэт собственного наставника Гифлета, и будто холодом повеяло в комнате.
-У меня много пациентов, - Гаюс отдернул руку, - я не имею представления и должной памяти, чтобы хранить все. Мне пора, извините.
И Гаюс заторопился прочь, оставляя барона со смутным, крепнущим подозрением.
Подкуп был не единственным методом. Целителя пытались запугать. Его отлавливали в темном коридоре, его покой нарушали и даже переворачивали его кабинет вверх дном, ища записи о пациентах, на все это Гаюс сначала пугался, потом научился равнодушно смотреть, а потом и откровенно веселился, вспоминая слова своего наставника:
-Гаюс, - говорил Гифлет, - когда меня не станет, ты займешь мое место. Знай же, что в Царстве Змеином нет тайн. Все, что можно прочесть – прочтут.
-Но как мне тогда хранить тайны пациентов? – озадачился Гаюс.
-Придумай шифр, - просто ответил наставник, демонстрируя ученику страницу из своей книги записей, где странная буквенная вязь переплеталась с какими-то палочками и закорючками.
-Конечно, - с горечью добавил Гифлет, наблюдая за внимательно разглядывающим вязь Гаюсом, - если нужно будет кому-то очень умному – шифр не поможет. Но он поможет выиграть время.
Гаюс, став целителем, только забавлялся, наблюдая за обысками в своем кабинете. Они не были согласованы с королем, а потому велись тихо, с максимально тревожным звучанием сердец и спешно. Но рьяно.
Однако ни разу не было найдено ничего стоящего. У Гаюса было несколько книг для записи пациентов. И у каждой был свой шифр. И везде было разное: в одной книге Гаюс вовсе записывал грубые и пошлые шутки, услышанные от рыцарей – именно эту книгу он оставлял на самом виду. Во второй была информация скудная – первые буквы имени, да первые буквы назначений. Что-то понять, не имея образования, было невозможно.
А третья была настоящей и содержалась в строгом тайнике под окном.
Но Гаюсу пришлось противостоять не только подкупу и страху, ему пришлось противостоять собственной жалости.
-Плох целитель, что дает волю чувствам, - учил Гифлет, строго взирая на Гаюса. – Сначала дело. Дело вернее всего. Сочувствие раздирает душу. Целитель, поддавшийся сочувствию, не имеет права быть целителем.
Тогда Гаюс только пожал плечами – он не понимал, как может целитель не сострадать?
А потом понял и это. Раз за разом, сталкиваясь со слезами, с мольбами, он понял вдруг, что не может поддаваться душой на утешения, даже если сочувствует.
-Прошу вас, заклинаю, спасите…- рыдала прекрасная в дневном блеске двора герцогиня М., - мой муж меня уничтожит!
-Я не могу помочь вам, - холодно отвечал Гаюс, - у вас слишком большой срок, это вас убьет
-Убьет меня мой муж! – рыдала герцогиня. – Вы хотите моей смерти?
-Мне жаль, но я не имею права, - Гаюс не поддавался, хотя и знал, что есть возможность… рискованный и маленький шанс, но шанс.
-Что же мне делать? – герцогиня требовательно взглянула на целителя.
Тогда он и научился искать выход из любой ситуации.
Уродство научил гримировать и прятать; детей, рожденных тайком, вывозить в деревню, где пристраивал, пользуясь наработанными тайнами и связями, но никогда не раскрывал имен родителей; научился лгать во благо и прятать всякую стыдливость; избавился от всего, что могло задеть его самого внешне.
Ему отвешивали пощечины за отказ в безнадежном случае, его отталкивали к стене, взбесившись, унижали, угрожали, обещали кары небесные и подземные.
А Гаюс хранил невозмутимость мрамора, словно бы прятался за холодностью покрова от собственных мыслей и чувств.
***
-Самое главное: не смей выбирать сторон, - вещал Гифлет уже в последние свои дни. – Никогда и ни за что. Как бы ты не хотел следовать за кем-то, не смей!
И Гаюс не выбирал.
Создавались и плелись интриги. В коридорах звучал шелест, по колючести или приторности взглядов можно было прочесть, кто вот-вот рухнет и попадет в опалу, а кто останется при своем или даже приобретет. Против короля объединилась группа советников, в лидерах зазвучало имя брата короля - принца Ронана, блистательного и амбициозного, желающего престол и даже не скрывающего этого.