Его грудь и бок были красными от крови, но сама рана была не так уж плоха. Она была длиной с палец и глубока — он видел мышцу в просвете, но кровь остановилась сама.
Рана прошла через старый шрам, который был гораздо более серьезной травмой, и который вполне мог положить конец его жизни. В том бою он искал пути в Вальгаллу с большей, чем обычно, безрассудной энергией. И все же он выжил.
Леиф подошел к умывальнику и намочил льняную ткань. Он хотел бы принять ванну, но пока все было неспокойно. Так что он обошелся чашей и тряпкой. Вытирая засохшую кровь со своей кожи, Леиф вспомнил об их возвращении в замок.
Прежде чем он успел добраться до замка, Бренна привела к Ольге ее братьев. Она обняла их, рыдая.
Никогда прежде он не видел Ольгу плачущей.
Он же вернулся к своей работе: покормил и обтер лошадь, проследил за оружием и снаряжением. Ольга устроила своих братьев и отправила женщин в замок, а затем занялась лечением раненых. С тех пор он почти ее не видел.
В ране снова выступила свежая кровь, поэтому, помывшись, он сложил ткань в несколько слоев и прижал к сердцу, а затем сел в кресло у очага.
С тех пор, как они с Ольгой впервые стали близки, он провел в этой комнате всего одну ночь. Здесь было намного удобнее, чем у нее, с кроватью, на которой он мог вытянуть ноги, но теперь было одиноко и холодно, даже с горящим огнем.
Дверь за ним открылась, хотя стука не было. Леиф повернулся в кресле.
Ольга закрыла дверь и подошла к нему. Час был поздний, и она была одета только в спальный халат и шерстяную шаль. Ее прекрасные волосы были распущены, темные волны ниспадали на ее стройное тело.
Она была прекрасна. Всегда такая красивая.
Он поднялся. Она никогда не приходила к нему сюда. Они согласились хранить в секрете их ночи в маленькой комнате рядом с кухней. Вдоль коридора были жилые комнаты, и ее, скорее всего, заметили… если не заметили еще раньше.
— Ольга.
Поднявшись, он прижал руку к груди, и она нахмурилась, глядя на рану.
— Тебе больно, — она подошла и положила на него руку, слегка сжимая пальцы чуть ниже пореза.
Он подавил желание поморщиться от ощущения пальцев на болящей плоти.
— Не очень.
— Рану надо лечить. Я принесу немного лечебной пасты.
Она повернулась, но он схватил ее за руку — такую гибкую и хрупкую в его неуклюжей руке — и снова потянул ее. Она была здесь, и он не хотел, чтобы она ушла. Она еще долго не сможет быть с ним.
— Нет. Со мной все в порядке.
— Леиф…
— Ты здесь, и я хочу, чтобы ты осталась.
Она улыбнулась и смягчилась.
— Тогда позволь мне хотя бы перевязать ее.
Кивнув, Ольга толкнула его в кресло, подошла к сундуку и вернулась со стопкой ткани. Свернув ткань так, чтобы над раной был небольшой предохраняющий слой, она обмотала ткань вокруг его груди и спросила:
— Почему ты не пришел ко мне сегодня вечером?
— Я думал, ты будешь со своими братьями. Все нормально?
— Jah. Они спят. Они были истощены, но остались целы и невредимы. Спасибо, что привел их ко мне.
Не вся ее семья вернулась к ней.
— Я сожалею о твоем отце.
Она остановилась и встретила его взгляд. Тихое удовлетворение, которое наполняло ее глаза, немного отступило, и печаль заполнила пустоту.
— Как и я. Но я знаю, что он был счастлив уйти так. Ему было одиноко без мамы, — Леиф вздохнул, и лоб Ольги нахмурился от беспокойства. — Твоя рана болит.
Тогда он понял, что Ольга не думала об их будущем. Она была охвачена счастьем от того, что ее братья с ней, Леиф и ее друзья вернулись победителями, и даже смерть ее отца не сильно омрачила это блаженство.
Ей не пришло в голову, что ее братья изменят ее намерение покинуть дом и поехать с ним, и что они двое окажутся в разлуке, вероятно, навсегда.
Или, возможно, нет. Леиф подумал, что ее братья могут присоединиться к ним. Он сделает все, что может, чтобы помочь им в Гетланде. Они были маленькими и тощими юношами, похожими больше на мальчиков, но он научился не недооценивать силу духа Эстландии. Калью был по возрасту близок к Эйнару. Они могут не быть налетчиками, но могут научиться ремеслу или торговле. Или он мог бы дать им землю. Если они согласятся, он заберет их всех.
Леиф был уверен, что Эйк позволит; он никогда раньше не просил ярла о личном. Можно было бы доказать, что он должен ему одолжение или два.
На сердце Леифа стало легче. Когда Ольга закончила с повязкой, он схватил ее за руку и прижал костяшки пальцев к губам.