Этот гигант был выше всех в замке — выше всех виденных когда-либо Ольгой мужчин. Даже среди высокорослых налетчиков было мало таких, кто мог сравняться с ним по росту. Одним из таких был Леиф.
Удар был нанесен прямо в висок — Ольга видела много ран, пока была целителем в своей деревне, много проявлений жестокости или просто случайных ударов. Она научилась видеть, как наносился удар. Удар Вали нанес человек, который был почти такого же роста, как он.
Леиф. В своем сердце Ольга уже знала, что это Леиф пытался его убить.
Она видела своими глазами, как он сражался с ее друзьями — со своими собственными друзьями. Она видела, как он вскрыл живот Тока, молодого парня едва ли старше ее брата Антона. А ведь они так часто смеялись вместе в залах замка.
К наружной стене были прибиты тела. Земля была еще влажной от крови. Почти все налетчики был мертвы или ушли с Эйком. Только некоторые остались — те, кто еще мог дышать, те, кого она могла вылечить, и среди них не было тех, кто не нуждался в помощи.
И она тоже. Она тоже нуждалась в помощи. Пока битва кипела за пределами замка, группа налетчиков ворвалась внутрь — грабя, хватая то, что попадалось под руку. Ольга сделала то, о чем просил ее Леиф. Она отправила большую часть женщин прочь из замка. Но для тех, кто остался, ночь наполнилась уже знакомым ужасом. И налетчики снова стали врагами и вели себя, как враги.
Таков был ход вещей.
Ольга не смогла вынести зрелища Леифа, прорубающего себе путь сквозь ряды бывших друзей. Она пыталась сбежать, но была поймана уже в кухне и зажата у стены. Ее заставили лечь на камень у очага лицом вниз, и Ольга снова слышала крики женщин, но теперь уже не могла призвать их крепиться. Большая рука заставила ее уткнуться в камень лицом, и мужчина овладел ей так жестоко, что она даже не нашла в себе сил закричать.
Теперь ее губы были разбиты и опухли, тело — истерзано, а сердце разбито.
Когда налетчик оставил ее в покое и ушел на чей-то зов, она нашла тихое место и спряталась там, ожидая, пока в замке станет тише. Когда она выбралась из своего укрытия, везде стояла мертвая тишина. Вокруг лежали тела убитых. Тяжелый запах крови и внутренностей наполнял воздух.
И потом те, кто мог двигаться, начали двигаться, и история этой ночи начала сплетаться из разрозненных нитей. Они нашли Вали, связанного и безжизненного, в конюшне. Бренны не было с ними, ее забрал ее ужасный ярл и его ужасные мужчины.
И Леиф был одним из них.
Антон был прав. Она была просто глупой женщиной, которую обвел вокруг пальца красивый могущественный мужчина. Она слишком замечталась и забыла о том, что такое жизнь. Но уже никогда не забудет.
Закончив зашивать рану, она обрезала черную нитку.
— У Вали самая тяжелая рана из тех, что я видела у живых. Позови кого-нибудь из деревенских, пусть помогут перетащить его в его покои. Надо сделать это так осторожно, как только сможем.
Строительство деревни остановилось, когда мужчины и женщины вернулись в замок помочь тем, кому нужна была их помощь. Мужчины исполняли свой темный долг перед павшими, уносили их тела в священные леса, отделяли тела друзей от тел врагов. Женщины помогали Ольге разобрать припасы, оставшиеся после нападения. Они намеревались покинуть замок сразу после того, как поправятся раненые.
Она поднялась и решительно поглядела на Орма.
— А потом я помогу тебе с твоим лицом.
Ее сердце было разбито, но дух был цел. Она не будет плакать о том, чего, как оказалось, не имела. Она была сама по себе впервые в жизни, и пусть Леиф и подарил ей эту свободу, он не сможет ее сокрушить тем, что оставил ее.
Даже золотоволосому гиганту не под силу сломать ее.
Но с горем и гневом Вали ей было не справиться.
Видя его отчаянную ярость, ужас в его все еще мутных от боли глазах, пока он пытался понять сердцем то, что случилось, осознать свою потерю и предательство Леифа, оказавшегося виновником их поражения, Ольга чувствовала, что готова сдаться.
Когда мужчина, огромный, как медведь, этот легендарный несокрушимый воин, упал на колени, повторяя имя жены, Ольга услышала в его рыдании свое собственное горе. Она опустилась на колени рядом с Вали и попыталась утешить его, разделить с ним его боль, но он отстранил ее.
У них было общее горе, но каждый должен был сам справиться с ним.
Мир должен удерживать равновесие.
В конце концов, все придет к равновесию.
Таков ход вещей.
Таков ход вещей.