Это было осознание того, что она подарила всю себя и всю свою любовь мужчине, который использовал ее и обманул. Он взял ее сердце, а потом бросил ее одну, обрекая на страдания и потери.
То, что сделал Леиф, было хуже всего. Его поступок опустошил ее, сломал.
Вот что на самом деле мешало Ольге спать ночами.
— Вот, — Ольга кивнула Рикке, чтобы та убрала ведро с рвотой, и протянула Бренне чашку с отваром. — Попробуй это.
Бренна отстранила ее руку.
— Не могу.
— Ты должна питаться, дочь, — мать Бренны, Дагмар, забрала питье из руки Ольги и уселась на край кровати, поднеся чашку к губам Бренны. Та отвернулась, как капризный ребенок.
Великая Дева-защитница всегда была сложной пациенткой — храбрая и безмолвная, даже когда боль была невыносимой, и капризная, когда ей приходилось терпеть малейшее неудобство.
— Меня снова вырвет! — Бренна поглядела через плечо матери на Ольгу, ее глаза умоляли. — Это намного хуже, чем в первый раз.
Она говорила правду. Шли дни, и от недомогания Бренна стала так слаба, что едва могла стоять.
Ольга присела на кровать и положила руку на чрево женщины.
— Скоро станет лучше. Я обещаю. Вспомни, ты говорила, что носишь ребенка, уже давно.
Дагмар кивнула.
— Ойли сказала, это будет тяжелое время, но внутри тебя растет сильная дочь.
Бренна и Вали вернулись в Карлсу победителями, но вернулись не только они. Они прибыли на другом, маленьком корабле, и с ними приплыла мать Бренны.
Большая часть воинов Вали осталась ждать в Гетланде возвращения сыновей ярла, чтобы помочь Леифу в новом сражении.
Сражений будет еще много, но Вали возобновил альянс с Гетландом и вернул Бренну домой. Но было еще кое-что, чего Ольга не понимала — Бренна простила Леифа. Вали — нет, но они снова были союзниками. Вали вернулся домой как хозяин, и люди приветствовали его.
Ольга подумала о принцах своего мира, вспомнила того единственного ярла мира Вали, которого ей довелось встретить. Не очень она была рада тому, что ее друг так возвысился. Было что-то в большой власти, что делало людей чудовищами.
Леиф выжил и тоже стал ярлом, и то, что теперь он снова был другом Бренны и союзником Вали, заставляло Ольгу чувствовать растерянность. Леиф был ее врагом. Она с радостью убила бы его, прокралась бы в его спальню ночью и вонзила бы в его грудь нож, чтобы проткнуть его покрытую шрамами грудь и добраться до черного сердца.
Бренна вернулась в Карлсу, измученная и покрытая шрамами — и уверенная в том, что беременна, хоть они и провели с Вали меньше недели. Потому что именно так сказала ей пророчица.
Ольга сильно сомневалась насчет пророчества и насчет здоровья Бренны, которое после всех перенесенных ужасов сильно пошатнулось. Вряд ли она могла понести, и вряд ли от Вали, за такое короткое время.
Бренна заверила Ольгу, что ни один мужчина ее не касался. И вскоре оказалось, что пророчица была права. Бренна носила дитя.
Ольга не знала, что и думать. Пророчица оказалась права и насчет тяжелой беременности, но Ольга не знала, на самом ли деле это так, или оттого, что Бренна внушила себе, что так будет.
Как бы то ни было, еда в Бренне не держалась. Ольга перепробовала все, что могла. Кое-какие травы в Карлсе были ей знакомы, но многих она не знала. Здесь не было настоящего целителя, так что она полагалась на советы тех, что мог и хотел помочь, а другие травы просто испытывала на себе. Несколько раз после таких испытаний ей становилось плохо.
С тех пор, как Вали и Бренна вернулись к Карлсу, жизнь Ольги и Якоба стала чуть легче. Они были хорошими друзьями возлюбленного господина и его легендарной жены, и снова нашли защиту и уважение в их авторитете. С Ольгой начали заговаривать, а Якоб и вовсе нашел работу помощником на верфи.
Ольга нашла способ успокоить свой сломленный дух. Здесь, в доме своих друзей, заботясь о Бренне — и о Вали, который был не на шутку встревожен состоянием жены и изо всех сил сдерживался, чтобы не кружить над ней как наседка, она могла сосредоточиться. Что-то делать. Заняться чем-то правильным и хорошим.
Это не излечило боль, но облегчило ее, и пока этого хватало. Ольга снова выжила там, где почти все погибли, и там, где она тоже хотела погибнуть. Она выжила в мучении и рабстве, которым был ее брак. Она выжила в набеге на побережье. Выжила в лагере налетчиков. В замке, захваченном предателями. В горящей деревне, где умерли ее братья. В лодке на море.
Она теряла и теряла, и теряла, и все же жила. Она потеряла саму себя, и все же жила.
Если земля не была готова ее принять, то хотя бы у нее были друзья, которые нуждались в ее помощи и которые могли быть с ней рядом. Их любовь исцеляла Ольгу. По крайней мере, хоть какое-то равновесие в мире еще сохранялось.