Ольга не верила в эти вещи, и все вокруг об этом знали. Она вызывала любопытство. И казалась странной. Люди расспрашивали, просили рассказать истории о ее мире. Это делало ее не такой как все, но ни для одного из народа Карлсы из-за своей веры Ольга не стала врагом. Может, если бы она верила в других богов, их любопытство не было бы таким добродушным. Но поскольку она не верила и уважала другую веру, ее воспринимали спокойно. И даже пытались научить.
Ольга начала понимать всю эту идею с богами. Иногда она думала о том, что могла бы поверить в них, как в существ не людского рода, которые просто имели силу вершить чужие судьбы, которые могли злиться и сожалеть — и потому посылать ей испытания, потому что таков был ход вещей.
Но она не верила. Единственными, кто мог вершить судьбы — и ее судьбу тоже — были люди. Она больше не верила в равновесие. Весы могли клониться в одну сторону сколь угодно долго, не важно, что случалось.
Она положила пестик в ступку и повернулась к Фриде.
— Я сказала ей так, потому что ей нужно было это знать. Использует ли она это знание для того, чтобы успокоить мужа или с другой целью — это не наша забота. Эльфа сама решает, куда потечет река ее жизни.
— И жизни Оле.
Ольга провела рукой по рыжим волосам девушки. В Карлсе люди сторонились, если не сказать, опасались, рыжеволосых, даже тех, кто родился среди их народа. Она слышала, что те, чьи волосы тронуты солнцем, отмечены магией.
— Ты мудрее, чем многие люди твоего возраста, юная Фрида, но в лечении есть нечто большее, чем травы, чаи и швы. Целитель дает облегчение не только лекарством. И сегодня я дала Эльфе контроль над своей жизнью. То, чего она не имела ранее. И обретя его, она обрела исцеление. Что бы ни выбрала Эльфа, это будет ее выбор. И Оле уже сделал свой выбор, правда? Его выбор и привел Эльфу к нам.
Фрида посмотрела Ольге в глаза. Потом кивнула, и обе вернулись к работе.
Ольга открыла окно и позволила солнечным лучам согреть дом. Воздух был все еще прохладным и дышал зимой, но солнце показалось на небе впервые за долгое время, и стоя под холодным дуновением ветерка с закрытыми глазами, Ольга наслаждалась светом.
Это все же было настоящее солнце. Большая часть зимы здесь проходила без него. У ее ног собрались курочки, квохча и хлопая крыльями. Они тоже устали сидеть взаперти в темноте. Она открыла дверь и выгнала их во дворик, где в этом году собиралась посадить свои травы. Почва тут была мягкая, подходила для огорода.
К ней с теплой улыбкой приблизился Якоб. Мальчику было уже пятнадцать лет, его плечи стали шире, фигура стала более коренастой от работы на постройке кораблей, а на щеках и подбородке даже появилась небольшая щетина. Несмотря на то, что теперь Якоб жил с Амундом, он часто навещал Ольгу.
Она наклонила голову, когда он поцеловал ее в щеку. Но еще до того, как успела поприветствовать его, Якоб заговорил сам:
— Могу я поговорить с тобой?
— Что-то случилось?
— Нет, — он улыбнулся. — Да. Случилось. Есть новости и вопросы.
Ольга проводила его в дом и закрыла за ними дверь.
— Садись. Рассказывай.
Они уселись за стол, и Якоб взялся разглядывать ее вышивку, лежащую на столе. Ольга нахмурилась и отобрала ткань.
— В чем дело, Якоб?
— Я… я хотел бы… я хочу жениться на Фриде.
Ольга не была удивлена. Фрида жила с ней, и они с Якобом очень подружились. Несмотря на то, что в их близости ничего кроме дружеских чувств Ольга не замечала, она не думала, что парень и девушка, проводящие так много времени вместе, не могут полюбить друг друга.
— А Фрида знает? — и она улыбнулась, когда Якоб покраснел.
— Конечно. Я говорил с Амундом, и он разрешит ей жить с нами. Но я хочу и твоего благословения.
Ольга скользнула рукой по его запястью и взяла Якоба за руку. Теперь он носил металлический браслет, золото и серебро, сплавленные в наручное кольцо. Вали дал ему этот браслет, как знак того, что Якоб теперь — мужчина, и что он принят в общество Карлсы. Якоб поклялся «своим наручным кольцом» в верности и любви к ярлу Вали.
— Это делает тебя мужчиной, да? Тебе нужно только благословение ярла и желание Фриды. Мое не имеет значения.
Казалось, Якоба обидел ее ответ. Он отнял руку.
— Это важно для меня. Ты против?