Они несли его лицом вниз, и Ольга сразу увидела почему. Похоже, он был почти разрезан пополам. Длинная, широкая рана пересекала спину от плеча до пояса, и когда мужчины положили его на подстилку, слишком для него короткую, рана разошлась, и Ольга увидела ребра.
Она ждала, что Свен покачает головой, и мужчины вынесут гиганта прочь. Но этот человек, должно быть, был кем-то особенным. Возможно, он действительно был гигантом, нечеловеком. Свен встал на колени у его бедра и вонзил пальцы глубоко в рану. Затем поднес руку ко рту и облизал кровь.
— Чистая. Слава богам. Уходите и дайте мне поработать.
Люди, которые принесли гиганта в палатку, кивнули и ушли, и Свен начал смывать кровь с широкой спины.
— Я помогаю? — спросила спокойно.
Сверкнув зелеными глазами, Свен ответил:
— Ты помогаешь другим, чтобы я мог заняться им. Дэн, — кивнул он в сторону мужчины, который остался помогать, — поможет тебе. Понятно?
— Понятно, — но Ольга решилась спросить больше. — Он важный?
Свен остановился и посмотрел на нее. На этот раз она не отвернулась.
— Да. Он важен для нас. Хороший человек, легенда.
— Прости. Я не знаю… легенда.
Другой налетчик, Дэн, теперь стоял рядом, он и ответил:
— Наши люди рассказывают о нем истории. Ты знаешь слово истории?
— Да, я знаю. У нас есть истории. О великие люди. Сильные.
— Вали Грозовой Волк — именно такой человек, — сказал Дэн. — Лучший из нас.
Ольга думала, что даже лучшие из людей не могут быть такими большими, но промолчала.
Тучи, которые Ольга видела утром, долгие часы и целую жизнь назад, обрушились на них в сумерках, вскоре после того, как легендарный гигант был перенесен в палатку. Ольга повернулась и вгляделась в непрозрачный щит воды, стекающей в грязь за пределами палатки, прислушалась к оглушительному грохоту дождя, бьющего в крышу палатки, и подумала о женщинах, привязанных к столбу.
Не желая этого, она все-таки бросила их. Она знала, что Йоханна мертва и, возможно, другие тоже. Прошло несколько часов с тех пор, как Леиф забрал ее, и Ольге досталось так много работы, что она едва вспоминала о них — о друзьях, о женщинах ее народа. А теперь она стояла тут, в сухости, укрытая от дождя, а они были одни, во власти стихии и бесчисленных кошмаров.
Гигант был в сознании, но не совсем понимал, что происходит. Свен начал зашивать страшную рану, и хриплый стон время от времени срывался с губ раненого, когда костяная игла входила в израненную плоть.
По мнению Ольги, Свен причинял боль зря. Ни одно смертное существо, даже этот легендарный гигант, если он не был сделан из чего-то большего, чем мясо и кости, не смог бы пережить такое ранение.
Палатка затрепетала, когда кто-то вошел внутрь, и Ольга быстро повернулась, ее сердце забилось. Ей не нравилось, когда налетчики оказывались за ее спиной; каждый раз она ожидала, что ее схватят или проткнут мечом.
Это была женщина-воин, промокшая от дождя, но все еще покрытая кровью с ног до головы. Она была высокой, на голову выше Ольги.
Она обвела взглядом всех людей в палатке. Когда ее глаза устремились к Ольге, та увидела, как странно они прекрасны. Два разных глаза на одном лице. Левый глаз был синего цвета, светлого и глубокого, как безоблачное небо. Красивый, но не необычный. Другой, однако, был чудом. Ольга никогда не видела такого. Неосознанно она уставилась на женщину, пытаясь разглядеть этот глаз. Свечи в палатке горели ярко, и Ольга увидела в глазу женщины зеленовато-голубой и янтарный оттенки. Но настоящим чудом были полосы коричневого цвета, пересекающие янтарный, зеленый и голубой цвета.
Женщина-воин склонила голову, и Ольга поняла, что пялится, и опустила глаза. Ей было стыдно.
— Как он? — спросила Свена женщина.
Свен был потрясен тем, что она с ним заговорила. Он не смотрел на нее.
— В ране нет внутренностей, так что, если кровотечение остановится, он сможет выжить.
— Видишь, Бренна Око Бога? — вдруг прошептал гигант слабым и хриплым голосом. — Мы предназначены судьбой спасать друг друга.
Вали Грозовой Волк и Бренна Око Бога. Ольга почти улыбнулась. Между этими двумя было что-то сильное. Настоящая связь. Ольга чувствовала, как их жизненные силы смешиваются и становятся чем-то новым, чем-то особенным и единым, и она думала, что теперь понимает то странное слово.
Легенда.