Послание было невыносимо расплывчатым. Такими были все сообщения; им приходилось пройти путь по множеству ртов и ушей, и поэтому они должны были быть короткими, чтобы смысл нельзя было неправильно истолковать. Эти уши и рты сами слышали послание, а значит, говорить что-то важное тоже было нельзя. Леифа грызли мысли. Что за необходимость могла возникнуть у Ольги, что сам Вали отправил за ним гонца?
А затем они стали слышать новости о Карлсе, и беспокойство стало таким сильным, что буквально придавливало его к земле.
Еще севернее — и ему стали рассказывать о смерти. Они уже скакали через владения Ивара, прилегающие к землям Вали, и буквально каждый встретившийся убеждал их повернуть назад.
Карлса была охвачена чумой. У всех были разные сведения о числе больных и умерших, но с каждым разом цифры росли, и у каждого была своя история. Завидев Карлсу, Леиф и Ульв почти ожидали наткнуться на горы мертвых тел — и пустоту.
Ольга была их целительницей. Вали передал, что ей нужен Леиф. Это могло значить только одно. Она заболела.
И почти месяц прошел с момента отправки послания. Леиф провел последние дни путешествия, готовясь принять мысль о ее смерти.
Недалеко от самого города они наткнулись на большую открытую могилу и два снежных кургана рядом с ней, которые, как Леиф знал, были тоже могилами, только уже зарытыми.
А что если Ольга уже в земле? Сердце Леифа тяжело сжалось при этой мысли.
Ульв остановил лошадь.
— Леиф. Если мы войдем в город, нам нельзя будет выехать из него.
Так и было. Даже если они сами не заболеют, они могут принести болезнь с собой, когда уйдут. Им придется остаться, пока чума не пройдет. Леиф повернулся к своему другу.
— Ты прав, друг. Ты должен повернуть назад. Возвращаемся в дом, где нас кормили в последний раз. Мы переночуем, а потом ты вернешься в Хальсгроф и попросишь ярла Ивара приютить тебя.
Ульв несколько мгновений изучал его взглядом, затем покачал головой.
— Нет. Я с тобой. Я только хотел, чтобы то, что случится, было сказано вслух.
Эйк разочаровался в Ульве, в своем спокойном, заботливом сыне, но на самом деле он был лучшим среди бывших наследников ярла. Леиф кивнул, и они тронули лошадей, чтобы проделать этот последний отрезок долгого путешествия.
Вали встретил их у городских ворот. Он выглядел изможденным — не больным, но измученным и полным печали. Он удивленно взглянул на Ульва, а затем повернулся к Леифу.
— Я рад, что ты прибыл, — но он держался на расстоянии и не сделал шага, чтобы его обнять.
Обрадовавшись тому, что Вали не стал все усложнять, Леиф задал единственный волновавший его вопрос:
— Она… — и не мог произнести ни слова.
— Она тяжело больна, но еще жива. Прежде чем я отведу тебя к ней, надо поговорить. Тебе многое нужно знать.
Он проделал такой путь вовсе не затем, чтобы снова слышать обвинения.
— Нет. Когда я ее увижу, тогда и поговорим.
Вали улыбнулся, но в его улыбке не было веселья.
— Я не спрашиваю. Пойдем со мной, или я вообще не позволю тебе ее увидеть. Мы едем туда, где пока нет заразы.
Не говоря больше ни слова, Вали развернул своего черного коня и направился к лесу.
Они скакали, пока Карлса снова не исчезла из виду, и Леиф подумал, что еще немного — и он озвереет. Каждая мышца в его теле сжалась, и намерение у него было только одно — они остановятся, и он даст выход своей ярости.
Что он и сделал, как только они спешились перед небольшой хижиной. Он ударил Вали в лицо так сильно, что тот упал в снег. Леиф был готов защищаться, Ульв рядом с ним схватился за меч, но Вали только поднялся и вытер кровь с губ.
— Возможно, я заслужил это. Но второго шанса у тебя не будет. Иди. Бренна и Сольвейг ждут.
Удивленный реакцией на удар и словами Вали, Леиф наклонил голову.
— Ты не собираешься войти?
— Я вожусь с мертвецами каждый день. Я не буду рисковать женой и ребенком.
Значит, Бренна и Сольвейг были по ту сторону двери.
— Как долго?
Лицо Вали исказила боль.
— Уже больше месяца.
И снова Вали и Бренна были разделены. Леиф вздохнул, спрашивая себя, а действительно ли боги благоволили к ним.
Дверь открылась, и на пороге появилась Бренна с Сольвейг на руках. Малышка увидела отца и наклонилась вперед, протянув руки:
— БА! БА!
— Здравствуй, мое солнышко, — Вали поморщился от боли и отступил назад, чтобы оказаться еще дальше.