Они застыли, рядом и все же вне досягаемости друг друга. Тоска между ними была настолько сильной, что воздух, казалось, потрескивал. Когда отец не взял ее на руки, Сольвейг заплакала, и Вали дернулся так, словно его снова ударили.
Бренна обернулась и передала свою дочь кому-то внутри, а затем повернулась к мужу.
— С тобой все хорошо?
— Да, — он показал на Леифа и Ульва. — Я привел гостя, на которого мы надеялись. Мы можем поговорить здесь?
Бренна кивнула и подошла к Леифу с поднятыми руками. И Вали сделал еще несколько шагов назад.
Леиф крепко и долго обнимал ее.
— Я рад, что ты в порядке, — прошептал он ей в волосы.
Она сделала шаг назад и улыбнулась ему.
— Вали скорее ударит меня, чем подпустит к себе или к городу. Я не собираюсь с ним драться. Я хочу, чтобы Сольвейг была в безопасности.
Повернувшись к женщине, державшей плачущую Сольвейг, она кивнула:
— Это Эса.
Леиф и пророчица кивнули друг другу.
— Здесь матери с грудничками и совсем маленькие дети, которых спасли от заразы, и беременные женщины, которые… успели понять, что к чему, пока не заразились.
Выражение лица Вали изменилось, когда он заговорил, и Леиф не смог его прочитать.
— Вы послали за мной давно, — сказал он. — Я приехал сразу же, но прошло уже несколько недель. Она так долго была больна?
Бренна взяла Леифа за руку.
— Нет. Она не была больна, когда мы послали за тобой. Она свалилась около недели назад.
— Я ничего не понимаю. В сообщении говорилось, что я ей нужен, — он посмотрел Бренне в глаза и был потрясен, увидев в них слезы. — Что? В чем дело?
Теперь ему ответил Вали.
— Она носит твоего ребенка, мой друг. Мы послали за тобой по этой причине.
Леиф слышал, как Вали назвал его другом, и если бы он говорил о чем-то другом, возможно, его бы это обрадовало. Это значило, что сердце Вали оттаивает, что он снова готов быть его другом. Но сказанное заставило его онеметь.
— Я не… она не может… как это может быть? — вопросов было так много. — Если она беременна, почему она не с остальными, почему не здесь?
— Она долго не знала, — сказала Бренна. — Когда я спросила ее, она сказала «нет». Она не верила, что это возможно, и не переставала помогать больным. Я думала, что она ошибается. Я волновалась. Я сказала Вали, и мы решили, что должны послать за тобой. Она не знает.
Леиф понимал только одно.
— Мне нужно с ней увидеться. Больные лежат в зале?
Вали кивнул и шагнул к своей лошади.
— Да, но Ольга лежит в своем доме. Я отведу тебя к ней.
— Я знаю, где находится ее дом.
— И все же, я отведу тебя к ней.
Споры только замедляли его, и Леиф чувствовал, что его голова может лопнуть от них. Поэтому он кивнул в знак согласия.
Прежде чем Леиф успел сделать хоть шаг, Бренна снова его обняла.
— Это последний раз, когда мы можем быть рядом. Когда ты войдешь в город, Вали уже не пустит тебя сюда.
Наконец происходящее начало доходить до Леифа, и он повернулся к Ульву.
— Теперь мы расстаемся. Останься здесь. Если хочешь быть рядом, будь здесь. Если ты хочешь вернуться домой, я даю тебе разрешение уйти. Но у тебя нет причин рисковать. Ты здесь никого не знаешь.
Ульв фыркнул от оскорбления.
— Я знаю тебя. Ты мой ярл, и я здесь, чтобы быть с тобой. Я иду туда, куда идешь ты. Я могу пригодиться в городе.
Вали серьезно на него посмотрел.
— Или ты можешь заболеть и умереть за восемьсот миль от дома.
— Возможно. Я знаю свой долг. И помню клятву. Я не мой отец, Вали Грозовой Волк.
— Кажется, это правда, — Вали бросил на Леифа многозначительный взгляд, и тот понимающе кивнул. — Ну, если так, очень хорошо. Я уверен, что вы можете быть полезны.
По дороге в город Вали рассказал Леифу и Ульву, что за время болезни они потеряли более двухсот душ, и многие были еще больны. Половина населения города лежала в постелях, страдая, или умирала.
Но прошедшая неделя принесла только десять заболевших, и Вали считал это большим прогрессом. Он думал, что, возможно, они достигли конца своего испытания — начала его конца, по крайней мере. И все же должны были быть еще мертвые.
Якоб и Ханс были мертвы. Бьярке и Орм болели. Бьярке выздоравливал, но Орм был все еще тяжел, хоть и непонятно было, умрет он или выживет. Несколько стояли на пороге в другой мир.
Вали, Яан, Георг и Харальд казались неуязвимыми. Когда Леиф сказал об этом, Вали устало хмыкнул.
— Я бы сказал то же самое об Ольге еще недели две назад. Мы не можем понять эту болезнь. Она тоже не могла. Она никогда ничего подобного не видела.