Так пахнут дикие звери и возбужденные мужчины. Огромный, словно из камня выточенный, налитый кровью член она не в силах обхватить пальцами одной руки. Потирает его, глядя, как запрокидывает голову мужчина и низко, довольно рычит сквозь сжатые в блаженстве зубы. Осторожно проводит по стволу языком снизу вверх, и много раз целует и прихватывает одними губами, изображая ртом движения ползущей змеи. Постепенно углубляет ласку, очень постепенно, приноравливаясь к его размерам, и учась дышать, не выпуская его.
Дыхание короля становится резче и жестче. Ласки девушки — быстрее. Она и сама не замечает, как ногти ее впиваются сзади в поясницу Торина, а его руки удерживают ее, и он начинает двигаться сам.
Глубже, непредсказуемо. Жестко и именно так, как того стоит ждать от него. Она глотает слюну, и чувствует, как его вкуса становится все больше, как он все чаще постанывает и всхрапывает. Ей тяжело сдержаться, чтобы не начать касаться самой себя между ног, а торчащие соски неприятно холодит металл украшений.
Наконец, он вздрагивает, рычит, и проскальзывает ей в глотку глубоко, как никогда прежде, и рот ее наполняется густой, клейкой спермой.
Рания сглотнула трижды, не выпуская его все еще пульсирующий член изо рта, но все равно, капли его семени остались у нее на лице, и на груди, и стекали по губам. Не давая Торину опомниться, она поспешно облизала его, наслаждаясь возможностью снова и снова ощущать его терпкий вкус. И, отпустив наконец, снова прижалась лицом к его телу, зарылась носом в густые волосы, пахнущие возбуждением, потом и….
— Рания, — хрипло раздалось над ней. Она вскинула на него все еще затуманенный страстью и мороком перевоплощения взор.
Потрясенный, приходил в себя над ней Торин Дубощит, тяжело дыша и хватаясь за ее плечи, как за опору.
Золотая Дева закончила свой священный танец. Дух Кузнеца оставил короля из-под Горы.
Комментарий к Дух Кузнеца
Любителям рейтингов обещаю не снижать градус, но только повышать впредь.
Огромное спасибо за то, что читаете и оставляете отзывы!
========== Пожиная плоды ==========
Сменилась одна луна со свадьбы Фили, и на поля у Горы вышли люди Дейла — собирать первый крохотный урожай, высаженный скорее символически, распахивать землю, чтобы оставить ее отдыхать уже до весны. На следующий год они засеют уже много больше полей. Дело это с незапамятных времен сопровождалось песнями и танцами, но гномы в нем никогда не участвовали. У них были свои праздники и свои обычаи. Здесь, в Эреборе, по крайней мере.
Рания, поежившись, медленно побрела прочь от ворот королевства.
Поговаривали, скоро их придется закрыть, но пока что все шло к тому, что они лишь мешают и вовсе не нужны. Новые времена, новые законы. Торговля невозможна через запертые двери. Говорят, через сто лет эльфов станет меньше, а полукровок — больше; а гномы будут строить такие же города, как люди. Может быть, может быть. А может, это люди взяли идею гномов — строить из камня.
В Рохане они строили из дерева, это Рания помнила хорошо. А в Предгорьях гномы тоже распахивали землю, и праздновали сбор урожая. Все собирались вместе и накрывали столы, разжигали новый огонь, высекая искру кремнем, которые привезли когда-то еще предки в эти земли, разносили подарки по домам. А ночью мужчины вели своих жен на пашню, чтобы там взять их, и поделиться с землей мистической силой зарождения новой жизни.
В эти ночи девушки сидели со старухами, а юноши — со стариками, и те передавали им, взволнованным и возбужденным, тайны любовного искусства и секреты плодородия. Так повелось. Ведь без плотской любви жизнь земли замирает; руда не дается горнякам, скот хворает, и вянут цветки и завязи на огородах. Потеряют влечение мужчина и женщина — и пресечется род кхазад, и вместе с ним лишатся души горы и предгорья…
Навсегда ли вернулась мужская сила к королю Дубощиту, Рания узнать не успела. Смутно припоминая вечер Золотой Пляски, она терялась, пытаясь отличить реальность от фантазии, и пришла в итоге к выводу, что чудеса больше раза не свершаются. Не с ней. Или могучий Кузнец решил воплотиться в короле лишь на один вечер. Или это она сделала что-то не так.
По вечерам Торин по-прежнему был занят своими делами, ужинал быстро, и на Ранию времени и взглядов не тратил. Прокрадываться к нему в спальню ночью она больше не рисковала. Было отчего-то боязно.
Помучавшись сомнениями, девушка решила использовать самое действенное средство: молитву. Через неделю после свадьбы Фили и Золотого Танца Рания все-таки поставила ритуальные статуэтки кхазад в пустующую алтарную нишу. Это было самоуправство, тем более, она зажгла лампаду перед ними — сделала все, как положено, а государя не спросила. Но Торин ничего не сказал. А на следующий день и вовсе покинул Эребор вместе с Оннаром и Двалином — Дейл ждал владыку Горы для большого осеннего торга. Из Горы вывозили металл, а назад везли зерно и соль.
Его не было почти месяц. Рания извелась от безделья и тоски; перемыла все комнаты, отполировала зеркала и лампы, перестирала все, что могла, перетрясла ковры и шкуры. Лишь одну ношенную рубашку Торина оставила у себя — так и спала, обнявшись с ней.
Это был самый долгий месяц в ее жизни. Выходить из покоев было совершенно некуда, да и неприлично, а сидеть без дела утомительно. К тому же, она отчаянно скучала по Торину Дубощиту. Просто-таки до ужаса. Пришло понимание этих чувств не сразу. Сначала была бессонница, потом — кошмарные сны с ним в главной роли. А еще через некоторое время она обнаружила, что стоит с пустым котелком перед его спальней, и плачет навзрыд, просто потому, что на нее некому косо взглянуть или прикрикнуть.
Тем мучительнее было осознавать, что для него ничего не меняется там, в Дейле. Рания не смела ожидать от короля знаков внимания, и не ждала их, благодаря Создателя уже за те, что имела, какими бы они ни были. А теперь не было ничего.
Может быть, Король Под Горой был исцелен. Но теперь недуг поразил сердце его верной служанки, и от него лекарства, насколько Рания знала, не существовало. Можно было бы сочинить эдакую мудреную припарку или настой, или, наконец, обратиться к черному колдовству. От скуки она уже хотела начать учиться читать. Но до этой стадии отчаяния гномка дойти не успела: государь ее вернулся домой.
…
Торин ворвался в покои Дис посвежевшим, помолодевшим, и совершенно на себя, уезжавшего, не похожим. Расцеловав сестру, он сообщил с ходу, что голоден и устал, и ненавидит всех людей и их города, а уж как ненавидит эльфов — и передать нельзя.
— Вот что сделали с тобой, — с ласковым упреком ответила Дис, усаживаясь напротив брата, — как я рада наконец-то видеть тебя!
— Невестка еще не выходит? — спросил Торин с набитым ртом — по обычаям кхазад, жен сыновей, братьев и племянников не следовало называть по именам напрямую.
— Нет, пока нет, — Дис тут же счастливо просияла, — да и Фили я вижу только изредка. Эребор населяется все гуще, а знакомые лица видишь все реже.
— Меня радует, — возразил Торин, жадно глотая пиво из кружки.
— Тебя что, держали взаперти и морили голодом? — пошутила сестра, глядя на него с улыбкой умиления, — а вроде ты хорошо поправился.
— Мгм!..
— Так и пышешь силой и здоровьем, как нормальный гном, наконец. Я тебя не видела таким очень давно. Все-таки не зря я тогда нашла тебе эту девочку, — не сдержалась Дис, радуясь случаю похвалить свою интуицию. Торин на мгновение перестал жевать и посмотрел сквозь нее, слегка задумавшись.