И главное, чего я этим добилась? Ну, помучила я его немного. Стало ли мне от этого легче? Да ни черта. Только растравила все то, что глубоко прятала в себе. Было ли это местью? Тоже нет. Саша нагляднее кого бы то ни было показал мне, что месть это просто путь к саморазрушению. Бессмысленный и беспощадный.
И она не приносит радости и освобождения, а лишь пожирает тебя изнутри, разъедая внутренности. Ведь судя по сегодняшнему поведению Ковалевского, ему прилетел хороший откат от его поступка. В противном случае вел бы он себя иначе.
В общем, меня просто триггернуло, когда он начал оскорблять Костю. Как будто сам святой. Вот и понесло. Капец. Чувство стыда накрывает с головой. И непонятно, за что стыдно больше. За эту глупую выходку вообще, или за то, что что мне с какого-то перепугу понравилось трогать Сашу. Неужели длительное отсутствие сексуальной жизни дало такой эффект?
Так, все, хватит. Усилием воли заставляю себя встряхнуться, стискиваю зубы и захожу в лифт. Не буду зацикливаться на произошедшем. Вот не буду и все. Буду считать, что ничего не было. Так, померещилось невесть что, бывает.
Облегченно выдохнув, нажимаю кнопку первого этажа и прикрываю глаза, настраиваясь на долгую поездку вниз. Но разве дадут мне расслабиться? Конечно же, нет.
Распахиваю глаза от резкого звука и вижу, что Ковалевский умудрился влететь в кабину через уже закрывающиеся створки лифта. М-да. Сегодня определенно не мой день.
— Я провожу тебя, — видимо, пытается предупредить мои возражения.
— Мог бы не трудиться. — ворчу, окидывая его взглядом. — Дорогу к выходу способна найти и без твоей помощи. И ты хоть застегнись, а то народ понадумывает всякого.
Угу. Например, что мы спаривались как кролики в этой самой кабине. Стыдоба. Ну вот правда. Чем он думал, спрашивается? Заскочил в лифт в таком же виде, в каком я его оставила в номере. Взъерошенный, с расстегнутой рубашкой.
Резко нажимаю кнопку остановки. Еще не хватало, чтобы сейчас сюда кто-то зашел. Сашка чертыхается и быстро приводит себя в порядок, при этом не отрывая от меня взгляда. Я же упорно его игнорирую и запускаю лифт.
— Ян, нам правда нужно поговорить. Ты должна меня выслушать.
— Должна? — не успев остыть, тут же вскипаю снова. — Не припомню, чтобы я у тебя в долг брала.
— Ладно, я прошу, чтобы ты меня выслушала. Так лучше?
— Ничуть. — морщусь и вскидываю голову выше. — Я не хочу ворошить прошлое. Не для того я все эти годы упорно пыталась забыть всю эту грязь и выстроить свою жизнь заново, чтобы ты с пинка разрушил ее снова.
— Я не хочу ничего рушить. — тяжелый вздох. — Просто хочу объяснить. Много времени не отниму.
— Зачем это тебе? Надеешься на прощение? Так зря надеешься, можешь даже не пытаться. В церковь сходи, исповедуйся. Может, полегчает.
— Не поверишь, там я уже был.
— Не помогло?
— Нет.
— Тогда мне тем более помочь тебе нечем. Святостью и всепрощением я не отличаюсь.
— Я и не прошу простить, Ян. — Саша пытается дотронуться до моей руки, но я отшатываюсь. — Просто выслушать.
Вот честно, я уже собиралась его послать далеко и надолго, но в это время лифт остановился и в кабину зашла пара пожилых супругов. Конечно, я не преминула этим воспользоваться и встала так, чтобы они отделяли меня от Ковалевского. Тому мой маневр не понравился, но меня его недовольство не колышет.
Так мы и ехали до первого этажа, все время кто-то входил, кто-то выходил. Кабина была забита людьми, и я была этому рада. Хоть не ругаться с Сашкой опять и не тратить нервы.
Выхожу из кабины я одной из первых и спешно иду к выходу. Сашу же перехватывает кто-то из сотрудников, и я готова расцеловать этого человека. Как раз успею уехать без лишних разговоров.
Но и тут мне не везет. Сашка перехватывает меня уже на стоянке.
— Да отвяжешься ты от меня или нет? — рявкаю на него, не обращая внимания на прохожих.
— Выслушаешь — и отвяжусь. Клянусь. — и вдруг делает то, что я ожидала меньше всего. Повторяет наш старый дружеский жест. Прикладывает два пальца к сердцу, потом к правому виску. — Больше никогда не побеспокою.