Пролог
— Тише-тише, малыш, не плачь, все будет хорошо.
— Мне страшно, Ась, — Нюта тихо всхлипывает, прижимается ко мне своим маленьким тельцем, сжимает свои крохотные ручонки у меня на плечах, а мне рыдать в голос хочется, потому что она маленькая еще совсем и не должна этого всего видеть… испытывать.
За дверью слышатся шаги, громкие голоса, развязный смех. Кто-то несколько раз стучит в запертую дверь нашей с Нютой комнаты, и я молюсь всем богам, чтобы этому пьяному борову не пришло в голову ломиться в спальню. Хлипкая преграда в виде старенькой деревянной двери не выдержит напора взрослого мужчины.
— Тихо, Нют, сейчас они на кухню уйдут, — шепчу сестренке, поглаживаю ее по маленькой рыжей головке, стараюсь успокоить, а у самой сердце грохочет так, что вот-вот из груди выскочит.
Я давно привыкла к этому постоянному, непокидающему меня долгие годы, липкому страху, но Нюта, она не понимает, слишком маленькая.
— Лучше бы они умерли, — вдруг выплевывает малышка.
Я смотрю на нее, в ее большие карие глаза и вижу в них столько несвойственной ребенку ненависти, что мне в самом деле становится страшно. Не должен ребенок испытывать подобные эмоции, не должен он желать кому бы то ни было смерти. Неправильно это.
— Ну что ты такое говоришь, — я обнимаю ее крепче, целую в макушку и давлю рвущиеся наружу слезы. Посреди горла встает огромный ком и мне становится невыносимо трудно дышать.
Прислушиваюсь к происходящему за дверью. В нее больше никто не стучит и, кажется, к нам больше никто не заявится. Голоса за дверью стихают, видимо, «гости» переместились на кухню. В последнее время эти посиделки случаются все чаще, а в квартире каждый раз появляются новые собутыльники родителей.
Сглатываю вставший посреди горла, колючий ком, прижимаю к себе сестру, закрываю глаза. Ничего, скоро все обязательно изменится, мне лишь только нужно накопить денег на квартирку и забрать отсюда Нюту.
Без нее я отсюда не уйду, не оставлю с этими…
Она всхлипывает, а я чувствую, как намокает ткань моей водолазки. Ничего, малыш, ничего, я обязательно что-нибудь придумаю, я найду деньги, и мы отсюда уйдем.
Снова прислушиваюсь к звукам в квартире, слышу звон стаканов и противный хохот откуда-то со стороны кухни. Вздыхаю, достаю из кармана телефон и набираю номер Аньки — соседки из шестого дома.
Она давно предлагала мне вариант заработать, я все отказывалась, не представляя, как буду отсвечивать своими девяносто на глазах у толпы мужиков, а теперь смотрю на покрасневшее и припухшее от слез лицо сестры и понимаю, что сделаю все, пойду на что угодно, лишь бы вытащить ее из этого ада.
— Але, — сонно тянет в трубку Анька.
— Привет, это Ася, — произношу как можно тише.
— О, привет, — уже бодрее проговаривает Анька.
— Ты говорила, что на треке еще нужны грид-герлс, это еще актуально? — затаив дыхание, я жду от ответа.
Из динамика раздается какое-то копошение, а следом звучит голос Аньки.
— Надумала все-таки? Актуально, Ась, с твоими данным, всегда актуально, — хмыкает Анька, а я вздыхаю.
— Только ничего такого, Ань, я только…
— Да помню-помню, успокойся, монашка ты наша, приезжай сегодня, адрес скину, вечером большая гонка и начальство будет.
— Хорошо.
— Ну до встречи, тогда.
Глава 1
Пару месяцев спустя
— Ты главное запрись, и не открывай никому, хорошо?
Чувствую, как грохочет мое сердце, как стучит в ушах пульс, как страх окутывает тело. Нюта смотрит на меня своими большими глазами и кивает осторожно. Взгляд у нее такой… взрослый что ли, понимающий. И мне тошно от этого взгляда. Ей всего четыре, у нее не должно быть забот.
Понимаю, что оставлять ее в квартире опасно, но соседка, тетя Маня, как на зло уехала, и попросить присмотреть за Нютой некого. Работу я пропускать не могу, мне уже трижды сделали предупреждение: еще раз — и больше могу не выходить.
— Не бойся, ничего не бойся, главное сиди тихо, и они о тебе даже не вспомнят.
Поджимаю губы, самой от своих же слов тошно становится и стыдно, перед сестренкой стыдно за таких родителей. Знаю, что моей вины в этом нет, а все равно погано, потому что не могу защитить самое дорогое, что есть в жизнь. От собственных родителей защитить не могу.
А им не стыдно, у них это чувство давным-давно атрофировалось. У них что ни день, то праздник. Вчера всю ночь буянили со своими дружками, такими же… Тьфу.
Черт бы эту водку проклятую побрал. Стискиваю зубы, заставляю себя дышать ровно. Нюта не должна видеть моих сомнений, моей злости и моей… боли. Она должна верить в свою старшую сестру, верить, как ни в кого и никогда, потому что, как бы иронично это не звучало, при живых родителях мы с ней остались сиротами.