Будто прочитав мои мысли, Дима поворачивает голову и наши взгляды сталкиваются. Я упорно смотрю на парня, он отвечает тем же.
Зачем? Зачем я вообще смотрю на этого психа? Он еще ни разу не упустил возможности отпустить колкость в мой адрес. Я непременно отвечаю той же монетой, но, признаться, эти пререкания уже порядком достали, а выслушивать в свой адрес всякие непристойности — и вовсе выше моих сил.
Пока размышляю, Дима вдруг что-то бросает парням и, оставив свою компанию, двигается в мою сторону. Я до последнего надеюсь, что он пройдет мимо, но нет, останавливается в каких-то нескольких сантиметрах от меня. Надменно окидывает меня взглядом, демонстративно задерживается на груди, усмехается. Я прекрасно понимаю, что наша «форма» мало что скрывает, но таковы правила. А этот псих продолжает, не стесняясь, таращиться на мою грудь, понимая, что я все равно ничего не смогу сделать. Не прикрывать же ее руками теперь. Тупость какая-то.
— Ты не мог бы подвинуться, дурно пахнет, — выпаливаю и слышу рядом смешок, вырвавшийся у Милки.
— Неудивительно, если бы у тебя был вкус, ты бы выбрала нормальные духи, а не дешевку для ночных бабочек, смердящую даже на расстоянии, — он буквально выплевывает это мне в лицо, а я в самом деле теряюсь.
Не разводить же здесь дебаты по поводу моего парфюма. И вовсе не дешевка, а очень даже приличные духи. Мне просто повезло урвать по скидке и пользуюсь я ими весьма сдержано.
— Дешевка — это твой дезодорант. Секрет скунса? Пандемия не прошла бесследно? Обоняние не восстановилось? — шиплю в ответ и боковым зрением вижу, как по левую сторону от меня встает Журавлева.
— Слушай, тебе заняться нечем? Может к гонке пойдешь готовиться? — вмешивается в диалог подруга.
Я уже жду хамского ответа, но Дима открывает рот, потом хмурится, смотрит на Милу и ничего не говорит. Он снова переводит внимание на меня, наклоняется к моему лицу, обдает кожу теплым дыханием. В ноздри врывается стойкий запах смеси табака и ментола, и долю секунды я чувствую легкое головокружение.
— Ты все еще мне должна, помнишь? — выдыхает мне в лицо. — И только попробуй снова выкинуть тот финт, как в прошлый раз, испугом не отделаешься.
— А нечего было считать ворон, — возвращаю ему в его же манере. — И я тебе ничего не должна.
— Так, все, пошли, скоро начнется, — Мила хватает меня за руку и резко тянет в сторону.
Я не сопротивляюсь, только поворачиваю голову и смотрю на Диму. Он провожает нас взглядом, таращится на меня, потом достает из кармана пачку, вынимает сигарету и закуривает. А мне так и хочется громко бросить, что курить в общественных местах, вообще-то, запрещено законом. Парень делает затяжку и медленно выпускает кольца едкого дыма, продолжая пристально глядеть на меня.
В гляделки мы играем не долго, Диму окликает кто-то из его компашки, я замечаю, что это знакомый мне блондин, в прошлый раз остановивший своего чокнутого дружка.
Ник, кажется.
Он вроде адекватный, и я уже в который раз задаюсь вопросом, как он вообще может общаться с этим придурком. Дима возвращается к друзьям, туда же подтягиваются девчонки, в том числе Анька. В последнее время она все чаще трется рядом с этой компанией, в частности, рядом с Димой.
Я не люблю подбирать сплетни, но когда их распускает каждый второй, хочешь не хочешь — услышишь. Поговаривают, что Дима не так прост, вроде как денег у него немерено. Я этим сплетням не особо верю, не похож он на богатенького буратино. Скорее всего сам эти слухи и распустил, чтобы привлечь к себе необходимое внимание. А судя по тому, что он вытворяет на треке, внимание он любит.
— И что это было? Ау? — Журавлева машет ладонью у меня перед глазами, а я, как ни стараюсь, не могу отвести взгляд от шумной компании.
— Что… что?
— Чего он все время к тебе цепляется? — спрашивает подруга.
— Да я-то откуда знаю, — бросаю раздраженно, — с головой у него не все в порядке, — произношу, а сама продолжаю смотреть.
Наблюдаю, как хихикая, Анька повисает на руке Димы.
Он ее не убирает. Позволяет. Анька продолжает что-то щебетать. О чем они говорят мне не слышно, зато я отчётливо слышу писклявый смех своей соседки.
— Она в курсе, как это выглядит? — тихо произносит Журавлева.
— Ей все равно. Сколько я ее помню, она всегда мечтала удачно пристроиться. Не оставляет попыток.
— Мне кажется, ее радар слегка дал сбой, — заключает подруга.