— Ему бы к психиатру, — выплевываю, и вздрагиваю от неприятных ощущений, навеянных воспоминаниями о парне.
Как бы там ни было, желания встречаться с ним у меня больше нет.
Впереди еще несколько часов работы, вся движуха только начинается, а у меня просто нет сил возвращаться на трек. Эти черные, полные ненависти и отвращения глаза проникают глубоко в память и, кажется, эту встречу я забуду еще не скоро.
— Он снялся с гонки, — будто прочитав мои мысли, говорит Саша, и я слышу свой собственный выдох облегчения. — Ты как? Может домой поедешь? Без тебя тут, наверное, справятся, — продолжает парень, беспокойно вглядываясь в мое бледное лицо.
— Нет, — отрицательно качаю головой и поднимаюсь со скамьи.
Домой мне нельзя, иначе меня точно вышвырнут с работы. Нужно просто пережить оставшиеся несколько часов.
Саша кивает, переглядывается с Женей, потом с Надей и произносит:
— Тогда идем?
— Угу.
Глава 4
— Ты, мл*, вообще с башкой не дружишь, все, приехали, выходим? Тебе там в армии последние мозги вышибли?
Рядом надрывается Ник, вроде правильные вещи говорит, а у меня перед глазами пелена красная и девчонка эта… черт бы ее побрал. Не бывает так, с*ка, просто не бывает. Кто она и какого черта так похожа на Арину? Я эту гадину забыть три года пытался. Почти вытравил из своего больного мозга — и здравствуйте. Ваша станция.
Старые, давно затянутые раны противно ноют. Острая боль пронзает тело точно так же, как в тот проклятый день, когда я захлебывался собственной кровью, лежа на холодном, мокром асфальте.
Ненавижу, как же я ее ненавижу… Не эту, ту другую… Проклятая сука, когда же ты перестанешь меня преследовать.
— Ты слышишь меня, — я чувствую сильный удар в плечо.
Ник окончательно выходит из себя, толкает меня с такой силой, что мне едва удается устоять на ногах. Силы и дури у этого дебила немерено.
— Отвали, — отмахиваюсь, и смотрю вслед стремительно удаляющейся девчонке.
Похожа, как же она похожа.
Она скрывается среди одноэтажных построек, служащих раздевалками, и только окончательно потеряв ее из виду, я перевожу взгляд на взбешенного до предела друга. В его взгляде плещется неистовая ярость, крылья носа широко раздуваются, губы поджаты в тонкую линию, на скулах играют желваки.
Я сам не понял, как так получилось. Выбесила. Она ведь нарочно это сделала, нарочно отвлекала, стреляя глазками, наблюдала и выжидала. А я повелся, расслабился на секунду, стоившую мне непростительного промедления. Саня сорвался с места, следом еще двое, и только тогда я очухался. И дело даже не в том, что я гонку просрал, хрен с ней, я и не рассчитывал. Дело в ней. В этой кошке дранной.
Поиграть хотела? Будь готова получить ответочку. Такие игры обычно плохо заканчиваются, а она испугом отделалась.
— Ты снимаешься с гонки, не хуй, — продолжает рычать Ник.
— Не борзей, — предупреждаю, цедя слова сквозь зубы.
— Ты явно не в себе, на байк ты не сядешь, — давит Ник, подходит ближе, сверлит взглядом дыру у меня на лбу.
— Он прав, еще не хватало, чтобы ты кого-нибудь покалечил, или сам покалечился.
В наш с Ником спор влезает Санек. Смело. Усмехаюсь, глядя на пацана. Вырос, я его зеленым помню. Рядом с ним, по правую сторону, вырастает Жека Волков. Когда-то мы все вместе в одном клубе занимались, они в группе помладше. Оба смотрят на меня, как на врага народа.
Дети, мать вашу.
— Ладно, — отмахиваюсь.
Не хватало еще с детсадом возиться. Хрен с ней с гонкой, пусть детки развлекаются. Поворачиваю голову к Нику и твердо произношу:
— Выпить надо, — бросаю и иду просто куда глаза глядят.
Знаю, что Ник разберется и с байком, и с гонкой. Перед глазами туман, легкие горят огнем, в рту чувствуется металлический привкус. В голове всплывают флэш-бэки: лужа крови, куча народу вокруг, вой сирены.
Я был уверен, что сдохну в той подворотне с дырой.
Сука. Маленькая, продажная дрянь.
В полубессознательном состоянии дохожу до раздевалки, по пути оглядываюсь, в поисках… чего? Сам не знаю. Девчонки? У меня руки чешутся, хочется найти, встряхнуть как следует, чтобы мозгами в следующий раз думала. Такая же пустоголовая дура. Все они, бл*ди одинаковые.
С силой толкаю дверь, она отлетает, с грохотом ударяется о стену и беспомощно скрипит. Противный звук режет по ушам. Сажусь на скамью, зарываюсь руками в волосы и тупо пялюсь на кафельный пол. Рассматриваю мелкие разводы, трещины, дебильный узор. Или это грязь? Грудь все еще горит, буто ее заживо, без наркоза вспороли и всадили в легкие раскаленные железные прутья. Картинки из прошлого продолжают всплывать в памяти. Лицо твари, подставившей меня, ее дружков, чуть не организовавших мне увлекательное путешествие на тот свет. Дерзкая улыбочка девчонки, похожей, как две капли воды на эту суку.