Маленькая дрянь. И я даже не знаю, кто меня бесит больше. Дрянь, по чьей милости я чуть не подох в подворотне, или дерзкая малолетка, светящая своими девяносто на треке перед толпой возбужденных мужиков.
Пожалуй, последняя.
Я же сначала глазам своим не поверил. Стоял, смотрел на нее в упор, с дуру в ней Аринку признал, потом присмотрелся… Нет, эта малявка еще, я бы ей больше семнадцати не дал. Но несовершеннолетнюю бы на трек не пустили, там проблем можно словить — век не отмоешься, значит восемнадцать ей есть.
Выключаю воду, выхожу из кабинки и тянусь за полотенцем. Из кухни тем временем доносится звон посуды. Похоже, отец решил поухаживать за бедовым детем. В очередной раз вспоминаю, в какой картонной коробке живу. Все всё слышат, не стены, а бумага туалетная. На пятом этаже кто-то обосрется, на первом будут знать.
Надо бы приняться за поиск нормального жилья.
Одевшись, выхожу из ванной и возвращаюсь в кухню. В ноздри тотчас же ударят крепкий запах кофе и жаренной колбасы. Отец возится у плиты с яичницей.
— Серьезно? Ты мне завтрак приготовить приехал? — не удерживаюсь от подкола.
Он снимает сковороду с плиты, лопаткой перекладывает яичницу с колбасой на тарелку и ставит на стол, рядом с кружкой кофе и бутылкой воды.
— Садись давай, — хмуро бросает отец, и я послушно выполняю команду.
— Так зачем ты приехал? — интересуюсь и первым делом открываю бутылку и выпиваю половину.
— Поговорить, — он смотрит на меня серьезно. На лице ни тени улыбки, и я понимаю, что не просто навестить меня он заявился. — Что ты вчера устроил?
Я так и замираю с открытым ртом и куском колбасы, насаженным на вилку.
— Донесли уже?
Да, пожалуй, момент дружбы отца и владельцев «Дуги» стоило учесть. Впрочем, ничего непоправимого не произошло.
— И донесли, и прислали, и показали, — усмехается отец, откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.
Я себя каким-то зеленым школьником чувствую.
— А потом у меня с Зориным обстоятельный разговор состоялся, — продолжает отец, все также сверля меня взглядом.
— Сдал черт? — усмехаюсь, делаю глоток из кружки.
Ник, конечно, друг, но о произошедшем точно подробно рассказал. Видно, все никак не поверит, что со мной все нормально, за исключением редких вспышек гнева.
— Дим, — лицо отца принимает еще более серьезное выражение, — ты меня заверил, что в порядке, после того случая…
— Пап.
— Погоди, я не договорил, после того случая я не с тобой не спорил, захотел в армию, я зубы сцепил, кому надо позвонил, тебя взяли, хотя по всем параметрам не должны были, я тогда понял, что тебе это нужно, ты вернулся, решил, что жить с нами не будешь, я тоже препятствовать не стал, думал, что так лучше.
— Лучше, — киваю.
— Лучше? Жить в захолустье, в коробке от холодильника? Одеваться, как… У тебя все было и есть, тебе еще не надоело?
— Нет, пап, не надоело, — смотрю на него, прямо в глаза.
После возвращения из армии я в самом деле отказался жить в доме отца. Не мог смотреть на всю эту роскошь, воротило от одного только вида. Именно из-за этих сраных денег и положения отца я оказался в той подворотне.
— Я понимаю, что виноват перед тобой… Дим… — он запинается, а я заношу в воздух указательный палец.
— Ты ни в чем не виноват, в том, что я клюнул на эту дрянь, виноват только я, прекрати себя винить, — произношу, четко выговаривая каждое слово.
— И все же, тебе явно требуется помощь специалиста, — тихо говорит отец, пристально следя за моей реакцией.
Он, Алина и Ник не оставляют надежды отправить меня к мозгоправу, а я стойко этому противлюсь. Не хочу я бередить старые раны, не хочу, чтобы в моем мозгу копался какой-то умник с почасовой оплатой. Чем он мне поможет? Задаст пару тупых вопросов и с умным видом будет делать вид, что знает, как помочь?
Бред. Ни один из этих умников не валялся в переулке, захлебываясь собственной кровью, а я — да.
— Пап, хватит, эту тему мы закрыли.
— Дим, это не нормально, что ты теряешь контроль при виде похожей девки, — он все-таки срывается, его деланое спокойствие испаряется на глазах.
Я его понимаю, конечно, он за сына переживает, я у него один единственный, но соглашаться с ним не собираюсь. Не в этом вопросе.
— Пап, все я сказал.
— Хорошо, не хочешь специалиста, дай хоть слово, что постараешься держать себя в руках, иначе к «Дуге» тебя близко не подпустят.
— Пап, ты вообще помнишь, сколько мне лет? — посмеиваюсь, доедая свой завтрак.