* 1 *
Я неслась по знакомым коридорам, не чувствуя под собой ног. Это было так... это было...
Меня разрывало от эйфории! И если бы попросили выразить моё состояние одним словом, я бы сказала, что это - СЧАСТЬЕ! Настоящее, долгожданное, самое желанное и выстраданное...
Завтра, уже завтра у нас должно было произойти ЭТО! Самое важное событие, которое я ждала уже почти год.
Завтра в восемь утра нам с мужем должны были делать процедуру инсеминации! Для тех, кто не в курсе, это такая медицинская манипуляция по искусственному оплодотворению, после которой я могла, наконец, забеременеть и родить малыша. И жить в полноценной семье долго и счастливо. Растить сына или дочь, потом ждать их внуков, а потом, в глубокой старости, умереть с горячо любимым мужем в один день...
И сейчас, зажав в дрожащих от нетерпения пальцах два экземпляра договора, которые нужно было срочно подписать нам обоим, я летела, не замечая ни ступенек, ни коридоров, ни людей в них, окрылённая перспективами скорого материнства. Летела в кабинет к своему мужу, Верховину Егору Сергеевичу, начмеду областной больницы, в которой и сама работала врачом...
Дура!
Какая же я была дура!..
Если бы не была дурой, не ворвалась бы без стука к нему в кабинет, как делала это сто тысяч раз за четыре года нашего брака. И не застала бы там совершенно неожиданную и абсолютно безобразную в своей банальности и затасканности в дешёвых романчиках картину. Но при этом настолько неожиданную для меня, что я даже по инерции ещё сделала пару шагов вперёд, и лишь потом остановилась, чувствуя, как из лёгких выходит сам по себе весь кислород. И как вдоль позвоночника расползается мерзкое ощущение, что именно сейчас, в этот момент, случилась та точка невозврата, которая разделила мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ.
Договора сами выпали из задрожавших пальцев, которыми я закрыла рот, чтобы не завыть на всю клинику. И я так и застыла посреди просторного кабинета мужа, не в состоянии не то что выбежать прочь, а даже сделать вдох или хотя бы моргнуть, смахнуть из поля зрения отвратительную картину, которую, наверное, никогда не смогу теперь развидеть.
- Аня, ты? Ты как здесь?.. - Егор, до этого развалившийся в своём кресле, после моего появления резко дёрнулся и попытался было встать.
Но сделать это сразу не смог. И тоже замер на миг то ли от удивления, то ли от понимания, что это - всё. Конец. Финита ля комедия...
А может придумывал, как выкрутиться и из столь "щекотливой" ситуации.
И только какая-то молодая красотка в белом халатике, едва прикрывающем её подкаченную задницу, ничуть не смущаясь лишних зрителей, не остановилась, не сгорела со стыда и не провалилась на месте сквозь землю. А так и продолжала полировать ртом детородный орган моего мужа...
Моего самого дорогого и любимого человека...
* 2 *
Сейчас же я видела перед собой совершенно чужого, не моего Егора. Больше не моего...
И от осознания того, что случилось, я одеревенела, словно статуя. Только вряд ли статуя способна была чувствовать ту душераздирающую боль, которая сейчас расползалась по венам, грозя довести меня до уплывающего сознания.
Но, как это ни странно, какой-то частью мозга я выхватывала совершенно ненужные мне подробности.
То, как привычно раздражённо скривился муж, когда попытка встать не удалась. То, насколько идеальная фигура у его любовницы. Стройная. И длинноногая. И что она в довершение ко всему - яркая блондинка... Полная противоположность мне...
А ещё почему-то бросился в глаза браслет на её правой руке. Точно такой же, какой я совсем недавно получила от Егора на Восьмое марта... и который сейчас калёным железом запёк моё запястье...
Я видела, знала, что Егор начал заводиться от того, что не мог разрешить неудобное ему положение дел одним щелчком пальцев. Или не мог выставить виноватой меня. И изо всех сил боролась с горечью, подступившей к горлу, в очередной раз осознавая свою несостоятельность теперь уже в качестве жены.
Значит, получается, в постели я его тоже не удовлетворяла...
И ребёнка родить не смогла...
Конечно, он справился с неожиданностью ситуации первым. Снова дёрнулся в попытке встать, рыкнув при этом яростно:
- Ты что, дура, двери не закрыла!?..
И, сжав в кулаке роскошные длинные волосы блондинки, потянул её голову назад.
"Это он кому сейчас про дуру?" - словно в замедленной прокрутке всплыло в моём отупевшем от осознания уже свершившейся катастрофы мозгу.
Скорее всего, обращение было не в мой адрес, а в сторону белобрысой любительницы орального секса, которую Егор за волосы чуть ли не с трудом, но всё же оттащил от своего паха, но дурой чувствовала себя именно я.