- Сам придурок!
Беру стакан и выливаю на его голову хоть бы посмотрела, что там. А там что-то со льдом так как одна льдинка у него прямо на макушке. Он так резко на меня рванул, что я чуть не растерялась. Скорость у него, конечно, как у ягуара перед стартом, но я тоже еще та девчонка хоть и проблемы со здоровьем, но достаточно быстрая. За секунду вскочила на бар и за стойку он лишь воздух поймал, охренел немного, посмотрел прямо в мои глаза, и мы зависли друг против друга. У него просто прожигающе наглый взгляд, все мои мурашки пришли в движение, дыхание сбилось, щеки сто процентов покраснели. Какие все-таки у него красивые глаза чисто серые с крапинками. Ну просто не вероятные.
Он слегка улыбается. Я чуть не растаяла.
- Найду.
Сказал тихо, но я его отчетливо услышала. Подмигнула.
- Привет от Светки.
- От какой Светки?
Удивленно спрашивает. Не стала ему отвечать бегом со всех ног пока он растерялся на несколько секунд, а я уже в толпе. Я маленькая затеряться мне времени много не надо.
Пока он не сообщил охране мигом из клуба за углом Светка ждала в такси. Представляю как он бесится ух сколько приключений за один вечер. Но все же он как-то странно на меня подействовал. Нужно держаться от него как можно дальше. Да и вряд ли мы еще когда ни будь увидимся, другой уровень жизни. Мы просто не можем столкнуться в одном месте. У меня до сих пор мурашки от его взгляда.
Глава 3
Одна встреча может изменить жизнь в плохую либо в хорошую сторону. Одна душа может излечить другую израненную душу, успокоить, приласкать. И не важно какой будет путь с болями и обидами, счастьем и разочарованием. Главное итог. Итог родственных душ.
Дмитрий:
Каждый мой день проходит словно по минному полю. Сначала боялся сделать что-то не то, уронить кружку, разбить тарелку. Боялся даже смотреть не тем взглядом. Что уже говорить о каких-то более серьезных провинностей. Я был пай мальчиком до 9 лет. Страх перед отцом сковывал будто лёд мою волю. Парализовал все мои желания. Но после девяти лет мой характер изменился стал крайне трудный и вести себя хорошо с того времени я не умею. Ненавижу его! ненавижу отца всеми фибрами души. Ненавижу себя за слабость перед ним, за животный страх, что сковывал все мое тело. Даже сейчас спустя десять лет, отголоски этого страха не оставляют меня.
Отец упек мою мать в психушку, она не болела, явных признаков ее помешательства не было. Она любила меня, всегда оберегала. Только сейчас даже ее лица я вспомнить не могу. А все фотографии уничтожены, будто человека и не было на этой земле. Только я ее продолжение, воспоминание о женщины чьи глаза на моем лице. Она скончалась в больнице, отчего никто даже толком не проверял. Для меня это время прошло как в тумане. Не прошло и года после тех событий, как отец притащил в дом молодую любовницу. Нате принимайте, новую маму. Я хоть и был ребенком, не принял. Не смог принять. Любви ко мне она явно не питала, да в принципе не обязана, но и какой-либо заботы обо мне с ее стороны не было. Я стал сам по себе, лишь больше ненавидел и злился. Во мне росло столько гнева, который я подавлял каждый день, боролся сам с собой, ведь если он вырвется наружу плохо будет только мне. Отец вел себя так, словно и не было хозяйки этого дома. Только я всё ещё помню ласковый голос и нежные руки мамы.
С тех пор как не стало мамы я жил как в аду. Любое непослушания. Любая провинность наказывалась избиением. Меня запирали на ночь в шкафу. Страшно подумать, но родной отец запер меня с собакой мастифом в его вольере. Собаку привязали на цепь, оставалось меньше метра свободы. Там то я и провел сутки. Сутки с голодным мастиффом. Мне было одиннадцать лет. Я испытал такой ужас, до сих пор иногда мне сняться его клыки. Я всего лишь разбил духи его новой жены. Какой отец сделает такое со своим сыном, почему у него ко мне такая ненависть? Мне этого никогда не понять. Избиение были систематическими, бил жестко без разбору куда. Не трогал только лицо ведь семья Скворцовых — это показательная семья. Но что творилось за закрытыми дверями, ад для подростка. Разве можно так относиться к родному ребёнку? А я родной. Проверено.
Человек привыкает ко всему, приспосабливаться. И я привык. Привык терпеть, привык не замечать, привык не реагировать. Только тело, покрытое синяками, выдавало всё. Ну а психика? Разве может она быть нормальной? Да я полных псих. Но зато не обращаю внимание на боль. Я научился не обращать внимание. Сколько грязи в моей семейки. И вся эта грязь отразилась на мне.